Чтение онлайн

– Будешь знать, как меня дразнить, сестрёнка, – шёпотом произнёс Чезаре.

Он избавился от рубахи, оставшись в одних штанах, что лишь немного приспустил, и без раздумий притянул к себе Лукрецию. Он не любил церемониться и проявлять ласку; движения его были быстрыми и грубыми. Он упивался близостью, без остатка лишаясь разума от её прерывистых, но таких мелодичных звуков, порой срывающихся на рваный крик.

В покоях стало моментально душно: всё погружалось в сладкую истому, наполняясь скрипом кровати, бьющейся изголовьем о стену. Тела, мгновенно покрывшиеся испариной, издавали приглушённые шлепки.

– Чезаре…

Связанными руками Лукреция обняла его, запустив пальцы в волосы, и начала тянуть, на что он рыкнул на неё, прикусив влажный язычок. Она вводила его в звериное исступление…

– Сын наш, ты не заболел?

Родриго вывел из оцепенения Чезаре, склонив голову набок, разглядывая его с ног до головы, пытаясь разгадать причину столь загадочного состояния.

– Нет, отец, всё в порядке. Просто осмотр войск оказался… весьма изматывающим занятием, – ответил он, пытаясь отвлечься от образов сегодняшнего утра, что преследовали его беспощадно и навязчиво.

– От всякого труда есть прибыль [23] , – произнёс понтифик, постепенно понимая, что его терпение на исходе. – Но о состоянии армии поговорим после. Ответь нам наконец, что ты решил касательно женитьбы?

– Я был не прав, отец, – неожиданно для папы проговорил Чезаре, – и прошу простить за слова, сказанные в гневе. Обдумав всё со спокойным сердцем, я решил, что брак этот значим и необходим нашей фамилии.

Родриго едва заметно улыбнулся, ибо сын, вечно любящий спорить, наконец-то внял его мольбам! На краткое время задумчиво обратив взор на фонтан, понтифик спросил, искоса поглядывая на Чезаре:

– Утоли наше любопытство, что сподвигло тебя согласиться?

– Чезаре, любовь моя, тебе не стоило перечить отцу, – шёпотом промолвила Лукреция, проводя своими тонкими пальчиками по груди мужчины. – Ты не должен идти против его воли…

Уставшие и удовлетворённые, они лежали на кровати, унимая учащённое дыхание: девушка запрокинула свою ножку на его бёдра, игриво мотая ею, с упоением любуясь красотой Чезаре.

– Я так не могу, Лукреция, – с раздражением ответил он, начав выпутываться из её объятий.

Поднявшись с постели, гонфалоньер стал медленно одеваться…

– Я еле пережил тот факт, что отец выдал тебя замуж за этого пустоголового старика! – чуть ли не прорычал Чезаре, сдвинув густые брови. – А теперь он хочет и меня использовать в своих жестоких играх!

– Он хочет обезопасить нас, – примирительно заявила Лукреция.

Она приподнялась над кроватью, на коленях подобралась к брату, начав неторопливо поправлять помятые рукава рубашки.

– К тому же этот пустоголовый старик оказался ни на что не годным на семейном ложе, и это оказалось весьма кстати – Альберто так боится, что я расскажу об этом на весь свет, отчего вынужден закрывать глаза на происходящее здесь, терпя нелицеприятные для него слухи. А их сейчас бродит по городу немало…

– Какие именно? – прервал её Чезаре, взяв за подбородок и приподняв его, чтобы их глаза встретились, ибо сестра говорила со сдержанным оттенком недовольства.

В моменты разногласий он всегда пытался понять смысл сказанных ею слов – девушка любила излагаться загадками, недоговаривая и вуалируя завесой многочисленных намёков. Она откуда-то знала всё, предугадывая события на несколько шагов вперёд, и родись она мужчиной, то уже владела бы целым миром. Но отец предопределил её судьбу, первой выдав замуж, и теперь Лукреция с четырнадцати лет исполняет роль заботливой жены высокородного человека, поддержкой которого заручился их отец.

– А ты не разумеешь, любовь моя? – совсем не ласково она сделала акцент на последних словах, закончив с рукавами. – Сплетни о нашей греховной связи распространяются с недюжей скоростью. Если ты был бы более… кхм… осторожен, то о нас не судачили бы вокруг. Я слышала, как служанки обсуждают каждый твой приход сюда.

– Так погони их прочь! – возмутился брат.

– На их место придут другие. Я не вижу смысла… – пожала плечами девушка, взяв с края кровати разорванную сорочку в стремлении прикрыться ею. – И поэтому, пока молва не дошла до нашего отца, я прошу тебя, Чезаре, принять предложение. Ты должен это сделать, чтобы смыть подозрения на наш счёт. И когда ты женишься, мы сможем быть вместе как раньше.

– Ты хочешь сказать, что пока я не остепенюсь, то не смогу видеться с тобой? – вспылил гонфалоньер, сжимая руки в кулаки так, что суставы неприятно захрустели.

– Ради всеобщего блага – да, нам лучше не встречаться.

В ответ она тепло, но горько улыбнулась и, приблизившись к нему вплотную, захотела коснуться его лица, но Чезаре вмиг отпрянул. Ему показалось, что единственный смысл жизни отвергла его сейчас, отвернулась из-за жалкой горсточки выскочек и их никчёмного мнения. Любые попытки раскрыть тайную и почти благоговейную любовь он бы мгновенно пресёк! Гонфалоньер был готов поступить подобным образом со всеми неугодными, кто вздумал бы пойти против него и чести семьи Борджиа.

– Пожалуйста, прислушайся к моим словам, Чезаре, – нарушила тишину Лукреция, глядя на своего возлюбленного брата глазами, полными печали. – Не заставляй меня сожалеть о том, что наша любовь испортит тебе жизнь…

– Как странно… Господь, почему сын наш сегодня витает в облаках? – бросил в воздух папа, вновь привлекая к себе внимание.

– Простите меня, отец, немного притомился, – соврал Чезаре, всё ещё обдумывая разговор с сестрой. – Я решил, что завтра же поеду к синьору Романо и обговорю детали.

Гонфалоньер уже хотел откланяться и поспешно удалиться, но понтифик остановил его небрежным движением руки.

– Постой, есть ещё одно дело, – произнёс Родриго. – Как бы ты ни «притомился» от своей нелёгкой службы, что мы так великодушно передали тебе, данный вопрос не терпит отлагательств.

Чезаре кивнул в знак согласия. Он догадывался, что отец явно собирался сказать что-то важное: разговор предстоял приватный, ведь вилла Борджиа была единственным местом, где они могли беседовать, не опасаясь слежки.