Чтение онлайн

– Я самолично займусь ими, – кивнул я, поднимаясь на ноги. – Распорядись, чтобы здесь прибрали и накрыли стол. Я пока переоденусь.

Ночь удалась на славу. Залитая реками вина и угощений, наполненная вдохновенной музыкой и волнующими танцами, полными сладострастных откровений, она привнесла много интересного. Мраморная зала насквозь пропиталась запахами табака, вина и пота от разгорячённых тел; я до сих пор ощущал на себе дурманящую тень ласковых прикосновений одной из нешашерс… Но оставлять вот так последствия бурного веселья было бы слишком негостеприимно – это ввело бы охмелевшие умы в очевидное смятение после пробуждения. Пусть для Борджиа и его рыжеволосого приспешника эта ночь останется упоительным миражом, краткой страницей в жизни, что более они никогда не смогут прочесть.

Личность Чезаре показалась мне незаурядной; довольно редко на своём пути я встречал смертного, так отстранённо относящегося к Богу, словно он не существует как великий избавитель от всех бедствий, а необходим лишь для пользования его имени. Да, многие служители церкви придерживаются подобной тактики ради достижения целей или определённого влияния, но не так, как синьор Борджиа: он вовсе не испытывал даже обманчивых угрызений совести. Одно его отчаянное сопротивление и наглый приход сюда без предварительного оповещения было тому явным доказательством. Однако первоначальная смелость этого мужчины быстро сошла на нет, а мой подвешенный язык и чарующая магия Сагрет быстро сделали из него податливого и безвольного юнца. Отпрыск самого понтифика – прекрасный образец для изучения. Было бы прелюбопытно изведать его тайны и увлечения, особенно если учесть, сколько противоречивых ялутс шествуют по его душу.

Покинув Сагрет, успевшую разбудить своих помощниц и музыкантов, я направился прямиком в покои, где подобрал для сегодняшнего дня платье из чёрного бархата, сшитое искусными венецианскими портными, а когда вернулся, то всё было уже готово для приёма пищи. Стол ломился от еды, но не хватало одной маленькой детали.

– Ты просто умница, – похвалил я Сагрет, поправляющую подушки на кушетке. – Будь так любезна, принеси парочку графинов вина. Оно сейчас будет очень кстати.

– Будет исполнено, Хозя-я-яин, – прошипела она и упорхнула, будто ночной мотылек, своей соблазнительной походкой, пока я подходил к глубоко спящему Чезаре.

Судя по всему, он был очень измотан будничными делами, раз так и не проснулся за время моего отсутствия. Аккуратно хлопнув его по плечу, я отодвинул гардину, дабы свет полуденного солнца упал на его лицо. Резко вздрогнув, Борджиа замотал головой, удивлённо озираясь по сторонам, явно не понимая, где находится.

– Вы так крепко спали, и я был вынужден вам немного подсобить, – усмехнулся я.

В сей же миг наши взгляды встретились, и я уловил, что он почувствовал ярко выраженную неловкость.

Соскочив с кресла, словно ему срочно нужно бежать куда-то, Чезаре растерянно произнёс охрипшим голосом:

– Синьор, я прошу прощения…

– Пустое.

Я остановил его попытки быть излишне учтивым, ибо после таких увеселений каждому требуется время прийти в себя.

– За хорошее времяпровождение не извиняются, – добавил я, указывая на накрытый стол. – Завтрак на столе, и было бы славно, если вы составите компанию. О вашем помощнике позаботится Сагрет. Полагаю, вы более не допускаете, что здесь вам грозит какая-либо опасность?

Воспротивиться он не сможет: отказ прозвучал бы некорректно, выглядя неблагодарностью за оказанное радушие, посему Чезаре сам попался мне в капкан, и теперь я с лёгкостью смогу управлять всеми его побуждениями.

– Право, я боюсь, что злоупотребляю вашим гостеприимством, – произнёс Чезаре, используя единственную оставшуюся лазейку покинуть Лимбус.

Но у него ничего не выйдет – на все подобные попытки у меня заранее заготовлен устойчивый ответ.

– А вчера вам было весьма комфортно. Утро и краткий сон стёрли приятное впечатление? – искоса поглядывая на него, я сел за стол, рукой приглашая сесть напротив.

Он на мгновение опешил, судя по всему, перебирая в голове смешавшиеся в его хмельном разуме воспоминания, и в оконцовке сдался, занял отведённое для него место, перед этим поправив мятую рубашку, на которой остались следы от красного вина.

Вскоре в залу вернулась Сагрет с наполненным графином и, разлив его по кубкам, направилась будить всё ещё спавшего головореза. Он очнулся с тем же забавным выражением растерянности на лице, что и его хозяин. Чезаре одним кивком головы разрешил ему покинуть залу, когда Сагрет стала уверенно тянуть Микелетто за руку, тихо наговаривая что-то лишь ему одному.

Когда мы остались одни, я неторопливо принялся за пищу, но спустя краткое время подметил, что гость ест через силу, проявляя излишнюю нервозность.

– Вижу, что вы спешите… Дела насущные?

Борджиа молчал, что было мне некстати: его недоверие было естественно, однако являлось стойкой преградой к моим устремлениям узнать все обстоятельства.

Отложив серебряные приборы в сторону и запив вкуснейшее тушёное мясо глотком красного, я, усмирив зарождающееся раздражение, произнёс, подталкивая Чезаре подчиниться моей воле и стать менее осмотрительным в словах:

– Не будьте столь скрытны, если дело не касается вопросов государственной важности… Однако… если же ваши переживания связаны с чем-то оным, то полагаю, здесь отмалчиваться не стоит… Эта ночь сблизила нас и положила начало приятному знакомству.

– По правде говоря, никакой тайны не существует… – промолвил Борджиа. – Сегодня мне предстоит встреча с будущей невестой.

Становилось всё интересней, ведь по его опущенному взгляду и поникшим плечам было очевидно – он не горел желанием. Мне на ум приходила лишь одна догадка: должно быть, Его Святейшество настоял на браке.

– И кому же выпала честь стать вашей спутницей жизни? – с улыбкой на устах справился я.

Вероятнее всего, это какая-то жеманная дурочка с длинной родословной и солидным приданым. Сухая римлянка с крючковатым носом и тонкими бледными губами, которая рядом с горячим испанцем Чезаре будет выглядеть весьма прескверно.

– Дочери главного архитектора Рима, синьорине Розалии Романо, – промолвил Борджиа, потянувшись рукой к кубку с вином.

Имя будущей супруги гонфалоньера молниеносным рокотом грозы ударило в моём рассудке. Совпадения, как десятки горных ручейков, сливались в единое русло, но я пока не спешил с выводами.

– Что-то вы не очень воодушевлены предстоящей встречей… Вас расстраивает подобная перспектива?

Борджиа не сразу решился на ответ; делая вид, что занят пищей, он нарочно растягивал мгновение.

– Мне не доводилось прежде видеть синьорину, – вскоре промолвил он. – Но её отец – достойный и уважаемый человек.

Другого ответа я и не смел услышать: персона девушки не играла для него никакой значимости. Однако для меня данное обстоятельство стало основополагающим: со всей вероятностью девушка в исповедальне и девушка, о коей молвил Чезаре, – это один и тот же человек.