Чтение онлайн

Путём тайных перешёптываний и обменов вестями, которые разносили неуловимые юркие перкотты (чакауты в этих краях не водились, зато в Оттари не было этих существ, которые в холодное время года не спали, а продолжали жить полной жизнью в тёплых помещениях), Аула узнала от своих новых подруг, что тот, кого она так желает увидеть в стенах этого заведения, является студентом высшей семинарии, которая располагается ближе к восточной окраине города. Из узких проёмов застеклённых восточных окон было видно это величественное и кажущееся неприступным здание. Как поведали девушки, которых звали Эотта и Мирания, там учились не только юноши, решившие стать образованными жрецами и монахами, но и девушки, выбравшие для себя тот же путь. Аула едва не поперхнулась ореховой мешанкой, подумав, каким страшным безумием было бы теперь просить здешних директрис перевести её учиться в семинарию. Ей никому не хотелось это передавать, однако маленькие чёрненькие перкотты кружили почти над самой её головой и самовольно доставили сведения Мирании и Эотте. Подруги прыснули от смеха, что было не очень приличным в этом пансионе, и едва не уронили головы в плошки с едой, а Аула, рассердившись, погрозила перкоттам кулачком.

Уже позже Мирания догнала её в полутёмном коридоре, ведущем из столовой в учебное крыло, и сообщили уже без перкоттов:

— Если ты вправду хочешь увидеть своего монаха, ты можешь отпроситься у директрис и сходить в храм. Они там часто проходят практику дважды в декаду, но не говори, для чего ты туда пойдёшь, просто скажи, что тебе нужно сходить именно в храм.

— Искренне благодарю тебя, Мирания.

Аула порывисто обняла её, отчего та несколько опешила: манеры и озорной характер этой южанки не раз вводили в недоумение не только её, но и других девушек, а также многих преподавателей.

Разрешение госпожи Серрель на посещение храма в дневное время, свободное от занятий и положенных внеучебных мероприятий, было передано Ауле спустя несколько суток в виде официального бумажного свиточка, перетянутого зелёной лентой. Этот свиточек она тайно от всех показала подругам, которые чуть не умерли от зависти — им таких привилегий за всё время ещё ни разу не давали.

Чтобы добраться до храма, много усилий не требовалось. Неудобством были лишь косые, подозрительные взгляды горожан, провожавшие студентку каждый раз, когда она проходила через людные места до заветного места. Очевидно, в Лиераме не очень любили приезжих. Странные взгляды в свой адрес она получала даже в храме и даже от тех жриц, которых уже не раз видела в здании пансиона.

— Тебе дали разрешение ходить в городской храм? — спросила одна из них, когда Аула пришла в первый раз.

Это была роскошного вида молодая женщина, совсем непохожая на местных суровых обитателей Лиерама. Лицо её озаряла совсем не местная добродушная улыбка. Она каким-то странным образом не подходила для этого здания, которое было меньше и куда суровее на вид снаружи изнутри, чем храм Владыки Неба в Оттари.

— Да, вот оно, — Аула протянула жрице свиток. Та развернула его и внимательно прочитала.

— Что ж… Разумеется, никому не запрещено посещать это священное место, но главная здесь не я, а жрец Теоман, воспитатель юных служителей высших Богов Света, Любви и Добра, которые создали и поддерживают наш мир. Пусть он скажет своё слово.

Главный жрец был совсем уже старым человеком, убеленным сединами и опиравшимся на длинную трость. Поднеся с глазам увеличительный кристалл, он прочитал текст и одобрительно кивнул.

— Эта девушка из женского пансиона, а не из семинарии, — прокряхтел он. — А я прошу показывать мне разрешения от директоров только если ученики хотят проходить здесь духовную практику. Пусть пансионка ходит сюда сколько хочет.

С этими словами он вернул документ Ауле и вернулся на своё привычное место за небольшой трибуной.

В первый раз семинариста, похожего на Этта Мора, в храме не было. Во второй раз тоже. Тогда Аула пришла к выводу, что храм он не посещает либо делает это в то время, когда никого там нет. Набравшись смелости, она спросила у служителей, не встречали ли они здесь молодого семинариста по имени Этт Мор.

— Этот Мор довольно странный субъект, и последнее время он чаще уединяется в нашей библиотеке, — ответил главный жрец. — Она находится в подвале прямо под нашими ногами. Если вам так угодно, приходите сюда завтра, я позову его.

Однако назавтра у Аулы были совсем другие планы — целый день занятий в пансионе с короткими передышками и вечером — торжественная встреча с Управителями всей сети пансионов Аманты, которые заезжали сюда один раз в два года. И к тому же Аула намеревалась встретиться с Эттом в таком месте, где никто больше не мог бы их видеть и слышать, и это было явно не помещение храма ни внешнее, ни внутреннее.

"Вот как! — с досадой подумала Аула. — Я прихожу сюда, чтобы встретить его здесь, а он прячется в подвале с книгами! О, высшие Силы…"

Вход в библиотеку находился, разумеется, в священной обители главного жреца, который пропускал семинаристов по своему особому разрешению, а значит, вход туда посторонним был заказан.

Аула поделилась своей неудачей с Миранией. Та призадумалась, но затем её осенило.

— У любого помещения есть не только парадный, но и тайный вход или выход, — шепнула она. — Попробуй найти его там с наружной стороны.

Так Аула в другой раз и сделала. Выбрав день, причём совершенно случайно, ни на что не рассчитывая и полагаясь лишь на своё интуитивное чутьё (что-то подсказало ей, что Этт Мор будет в библиотеке именно в тот день ближе к вечеру), она надела вместо форменной одежды одно из лучших платьев нежно-зелёного цвета, которое смастерила не так давно на занятиях по шитью, поверх надела ею же сплетённую из тёплой древесной шерсти накидку и отправилась в очередной раз за тем, за чем, собственно, и приехала в это место.

Она потратила почти час, чтобы найти вход в подвальное помещение храма сначала с уличной стороны, а затем со стороны двора, промерзла насквозь и сильно пожалела, что не надела шубку из вычесанного меха местного наполовину одомашненного среброхвоста — древесная шерсть плохо спасала от здешних морозов. Пару раз попав в кладовые и один раз получив нагоняй от сторожа, она стала искать осторожнее. Наконец, ей попалась совсем неприметная с виду дверь из толстого дерева с прибитым сверху листом из ледяного чёрного металла. Чуть выше головы на двери корявыми значками древнелеггерийской письменности было нацарапано: «Инканента», что означало «Входа нет». Решив проверить, действительно ли его нет, Аула дёрнула массивную ручку — дверь оказалась не заперта. Она оказалась в темноте, однако в дальнем конце неосвещённого коридора брезжил свет. Аула осторожно и тихо побрела дальше, цепляясь руками за выступы шероховатого камня, чтобы не упасть и не наделать шума.

В пустом круглом помещении библиотеки, хорошо освещённом несколькими лампами, наполненными медленно горящей и дающей много света горной смолой, было тепло и совсем тихо. Вдоль тёмных шершавых стен на полках, повторявших их форму, рядами стояли книги. Их было не так много, как ожидала увидеть Аула, с детства посетившая много разных библиотек, однако достаточно, чтобы здесь можно было просвещаться в разных областях духовных знаний, изучать историю религий и постигать сокровенные тайны амантийского жречества, распространённого на большей части континента Эллиоры. Однако одна деталь привлекла особое внимание посетительницы, и это были отнюдь не книги.

В левой от себя половине помещения она заметила стол, за которым среди стопок книг, каких-то непонятных приборов и нескольких зажжённых спиральных свечей, сидел молодой человек, внешне напоминавший, как ей показалось, бывшего ученика Ассируса. По крайней мере, у него были очень похожие волнистые волосы тёмного цвета и весьма схожие черты лица. Углубившись целиком в изучение текста на страницах толстенного фолианта, он время от времени отвлекался на какой-то прибор с вделанной в него хрустальной чашей, в которой барахталось что-то живое. Оно то замирало, то вновь шевелилось и издавало какие-то звуки, когда исследователь смотрел на существо в чаше, и так продолжалось до тех пор, пока тварь, оказавшаяся обыкновенным восьминогим и восьмикрылым пароктусом, с испугу не выпрыгнула из воды на каменный пол и, подпрыгивая, не нырнула в какую-то щель между полом и стеной. Это произошло, когда незадачливый экспериментатор слишком громко, шипящим голосом произнёс какое-то непонятное для слуха Аулы слово «ассафирас».