Чтение онлайн

Он наблюдал, как, лихорадочно сверкая глазами и порой выпуская ими разноцветные молнии (что бывало с людьми, по его наблюдениям, только когда они бывали очень возбуждены, встревожены или в состоянии слишком бурной радости), Алерта поставила шкатулку на невысокий столик, на который, по обыкновению, во время церемоний клали раскрытую Книгу Созидания или, во время других церемоний, ставили малую чашу со священным огнём. Силясь унять дрожь в руках и лихорадочное пламя в душе, она с трудом вставила ключ в замок и три раза повернула его влево. Едва только крышка ларчика оказалась не заперта, женщина откинула её без особых церемоний и схватила лежавший на дне камень, переливавшийся в тусклом свете самыми немыслимыми оттенками.

— Благодарю, благодарю, благодарю вас… Боги и Богини, сотворившие мир Элайи и все другие миры, согреваемые животворящим светом Небесного Ока! Вы услышали меня, услышали, услышали! Услышали…

Она ринулась из внутреннего зала во внешний и скрылась за ближайшей колонной. Аула хотела броситься вслед за ней, но оказавшийся более проворным молодой хранитель местных сокровищ опередил её и преградил путь.

— Постой! Я знаю, кто ты, нам нужно…

— Нет, нет! — запротестовала Аула. — Я не могу здесь задерживаться, меня ждёт мама. Если ты не выпустишь меня отсюда, я буду кричать, твой наставник всё узнает и накажет тебя!

Она с силой толкнула его обеими руками — в ответ Этт схватил её за запястья и вместе с нею привалился к массивной колонне. Аула побледнела, не найдя в себе сил для дальнейшей борьбы.

— Выслушай меня, пожалуйста, быстро заговорил он. — Нам нужно помочь госпоже Алерте и её другу, пока не слишком поздно. Но ты дрожишь от страха, я вижу…

Он ласково посмотрел в ясные глаза уроженки далёкой страны, которые она тут же зажмурила и, усмехнувшись про себя, ослабил хватку.

— Наверное, закончим на этом, Этт Мор? — предложила Аула, вновь посмотрев на него. — Я совершенно не понимаю, чего ты хочешь, и мне не нравится, что ты делаешь. Это недостойно ученика Ассируса…

В этот момент в полутёмном зале послышались шаги. Этт предупредительно зажал ей рот свободной рукой. Аула вспомнила одну из своих детских шалостей и пребольно укусила его за палец. Тогда Этт, поморщившись, но продолжая хранить молчание, чтобы не привлечь ненужного внимания других жрецов, применил один из старых приёмов, которые чаще всего используют для успокоения перепуганных детей: глядя девушке в глаза, мысленно передавал ей слова о том, что ей ничто не угрожает, она находится в полной безопасности под неусыпным любящим взором Богов и Богинь. Он поднял руки и стал медленно, осторожно водить ими вдоль висков своей «пленницы» вверх, вниз и над её головой, продолжая пристально смотреть ей в глаза. Теперь Аула была свободна физически, однако ей больше не хотелось бежать вдогонку за своей приёмной матерью и подглядывать за ней. Она словно оказалась накрепко схвачена и связана нитями невидимой, но ощущаемой силы магнетизма, имеющей мало общего с силой Внутренней Сердечной Сути, которая заполняла порой внутренний мир Аулы, и гораздо больше относившейся к магии.

— Хочешь узнать тайну? — спросил он вполголоса. — Для этого не нужно шпионить в открытую. Закрой глаза и вглядись в пространство, которое ты увидишь.

Аула совершенно спокойно и почти с радостью повиновалась.

Едва Алерта юркнула за ближайшую из многочисленных колонн обширного и прохладного внешнего зала, скрываясь от любопытных глаз храмовых стражей, она, наконец, осмелилась разжать руку с зажатым в ней камнем. Драгоценный кристалл в изящной оправе манил сильнее всего золота, серебра и алмазов, привозимых из богатых южных стран для украшения дворцов и храмов Аманты и соседних с нею Союзных Королевств. Ни одно из украшений, которые ей дарили родственники мужа в день их свадьбы, или которые она видела в убранстве коронованных особ, не казалось ей таким дорогим и роскошным, как этот кулон, подаренный ей много лет назад предводителем небольшого племени химер из долины, окружённой со всех сторон суровыми хребтами Голубых гор. Гор, которые были одними из самых высоких и диких во всём мире, если не считать, пожалуй, ещё более высоких пустынных хребтов на севере Менанторры, о которых рассказывали немногие вернувшиеся оттуда путешественники. В тех горах, как рассказывали, обитали пожиратели плоти и другие тёмные существа, а люди селились как можно дальше от страшных мест. Голубые же горы и прилегающие к ним нагорья между юго-западным побережьем и территориями Северо-Востока, были населены, самое большее, хищными клювоящерами, места обитания которых, однако, не распространялись южнее хребта Алайды. Таким образом, суровое, но дружелюбное племя, обитавшее в обширной долине к юго-западу от этого высоченного хребта и окаймлённой с юго-запада уже известным читателю Прибрежным хребтом, было свободно от нападений сих грозных хищников.

Разумеется, попасть в долину, оставшись полностью незамеченной, Алерте не «светило»: вся местность была в ведении местных стражей, которые могли с вершины любой годы или холма или с высоты своего полёта увидеть любого непрошеного гостя. Конечно, Алерта была другом, а не врагом Драконов Алайды, однако ей не хотелось, чтобы об её внезапном визите узнала её давняя знакомая — Иха. Наверняка супруга вождя являлась одной из самых почитаемых женщин племени и матерью будущего преемника, у которого были целиком поддерживающие его братья и сёстры. И наверняка сам Тэрр, будучи образцовым эйханом (вождём) и примерным семьянином, старательно делал вид, что любит свою жену, хотя на самом деле это было не так и она наверняка об этом догадывалась и втайне страдала…

Впрочем, чем больше Алерта об этом думала, тем больше водоворот мыслей затягивал её именно в это место. И меньше всего ей, конечно, хотелось быть застигнутой врасплох свирепыми хищниками Срединного Нагорья или жителями родного Королевства. Тогда она выбрала, как ей казалось, идеальный вариант — морское побережье у подножия Прибрежного хребта Голубых гор, где около четырнадцати лет назад они с Гио отпустили на волю двалифа Хойо и отправились в долину через опасное ущелье.

Алерта тёрла пальцем заветный камень, с ясностью дневного света представляя себе это живописнейшее место, до тех пор, пока действительно не ощутила тепло юга, солёный морской ветер и шум прибоя под щедрыми ослепительно-белыми лучами Небесного Ока. Сбросив с себя ставшую ненужной всю тёплую одежду и обувь и оставшись в нижнем лёгком платье, она потопталась по тёплому голубоватому с розовым песку и огляделась в томительном ожидании, всматриваясь в пики гор, затем в море, лениво катившее волны в сторону берега, в небо и затем снова в горные вершины.

«А придёшь ли ты?» — подумала она, надела кулон на шею и потёрла его ещё раз.

Позади неё раздался характерный скрип, щелчок и затем шаги. Обернувшись, она увидела рослую фигуру крылатого вождя драконид, не в призрачном виде, в котором он нередко навещал её в Авингоре, до тех пор, пока не было решено избавиться от магического камня, а в теле из плоти и крови. Прошедшие годы мало изменили его внешний вид, поскольку дракониды жили гораздо дольше, чем люди в тогдашнем мире Элайи — до полутора тысяч солнечных кругов (когда они встретились впервые, ему было, как говорили, двести тридцать лет), однако вид его был печальным, переносье пересекала складка, а чёрные, как смоль, волосы были подёрнуты дымкой преждевременной седины. Выглядел он понурым, худым и каким-то слабым.

Алерта не могла перевести на свой язык фразу, которую произнесло это существо, увидев её здесь. Однако поняла, что он уже знал о её прибытии. Со свойственной Драконам Алайды невозмутимостью и серьёзностью он подошёл к ней и положил левую руку на её сердце, а правую — на макушку. Это было особое приветствие, однако сие действие было произведено без особого напора и выраженных чувств. И в то же мгновение Алерта прочитала во взгляде и во всех его движениях глубокое страдание.

— Как видишь, я пришла. Я не знаю, что случилось… это было из-за меня?

Эйхан молчал. Глубокое горе, которое он испытывал, затронуло теперь и её, и она переживала его вместе с предводителем Драконов Алайды.

— Скажи мне, Тэрр… горе убивает тебя из-за меня? Из-за того, что я отдала камень на хранение…

— Я рассказать… — оборвал её вождь крылатых химер. — Тэрр рассказать женщина Северо-Востока… потерять его жена и дети и изгнанным из своего племени. Теперь Тэрр не эйхан, а бродяга.

От неожиданности женщина отпрянула от него, и его правая рука осталась беспомощно висеть в воздухе — он даже не стал её опускать. Алерта смутно ощутила, что горе от случившегося точит и постепенно убивает его.

Тогда она протянула к нему руки сама и коснулась тонкими пальцами его плеч и ключиц.

— О, Тэрр… Клянусь Богами, я ничего не знала, ты не мог мне рассказать. Но я чувствовала неладное. Расскажи мне, как это случилось.

Они отошли ближе к подножию горы и уселись на камень. И тогда Тэрр рассказал ей историю, которая потрясла её, хотя не оказалась ничем из ряда вон выходящим. Мало того, эта история была из разряда того, что называется «чего и следовало ожидать».

После священного ритуала и отбытия Гио с Алертой обратно на родину всё племя Драконов Алайды стало расспрашивать своего вождя и его супругу о таинственных гостях, которым отдали на воспитание прекрасную малютку, да ещё и отправили вместе с ними золотоволосую и золотокрылую Эйа. Больше всех их, однако, интересовало то, что они успели подметить: странное настроение эйхана в те моменты, когда они спрашивали об их новых друзьях из-за гор или обсуждали их. Временами Тэрром овладевало странное чувство, которое лучше всех подмечала его жена. Словно он охладел к ней, в особенности когда стал надолго пропадать из долины, ссылаясь на «извечное» стремление путешествовать, которого у него раньше не наблюдалось, разве что в совсем давней юности, ещё задолго до того, как он решил связать себя брачными узами с праправнучкой старейшины Эрахха. Смутное тревожное чувство закралось в сердце женщины, которая была матерью четверых его сыновей и трёх дочерей. Ей всё казалось (а заодно всем её сородичам и всему племени вообще), что родной муж разлюбил её и предал. И виною тому, конечно, была бледная бескрылая женщина с северо-восточных территорий, воровка мужских сердец без всякой совести, у которой, при том, была своя семья. Алерту Ахан и её мужа заклеймили дурной славой окончательно после того, как монолог Тэрра, в очередной раз впавшего в дикую меланхолию, был подслушан Ихой и одной из их дочерей — Тэа. Разумеется, сцен ему устраивать не стали, видя его страдания по чужеземке, однако Иха придумала свой план, который, увы, не совпал с целью очередной отлучки предводителя племени.