Чтение онлайн

– Не знаю. Возможно.

– А ты точно уверен, что дело имел с Хлебниковым?

Неожиданно для себя Яров заколебался.

– Он был в маске... Но голос, Рол! Ты ж сам говорил, что он пел в церковном хоре!

– Певцов много. Еще кого не приметил, не опознал?

– Нет, - неуверенно ответил Яров.
– Хотя, подожди... По мобильному телефону он назвал одно имя.. Кличку наверное - "Дикий".

– "Дикий"?... Таких в нашей команде нет.

– Я все-таки думаю, что встречался с Хлебниковым.

Рол ответил резко, в приказном порядке.

– Хорошо. Будет вам очная ставка. Твое слово - против слова Хлебникова. Разберемся.

– Рол!
– подавил испуг Яров.
– Я в такие игры не играю!

– Сыграешь, раз взялся.

– Рол.
– едва слышно спросил Яров.
– Стрелок на чердаке шашлычной твой? Стрелял для провокации? Чтоб справоцировать бойню?

Рол ответил, словно успокаивал.

– Ты свое дело - сделал. В остальное не лезь.

– Я ничего не сделал.

– Ты был на своем месте. А те, кого ты не знаешь - на своем. Каждый выполнил свой маневр.

Телохранитель вернулся на веранду с парой пива в руках. Рол небрежно развалился и спросил в растяжку, будто только что заговорил с незнакомым ему Яровым.

– А скажи, земляк, неужели твоего табачного бизнеса досконально хватает хотя бы на красную икру с черным хлебом?

– Мне много не надо.
– буркнул Яров, отворачиваясь.

Рол взглянул, как охранник поставил два бокалу пива на стол и сказал ему.

– Один для тебя.

– Я на работе.
– ответил охранник, отошел к столбу, подпирвший навес, прислонился к нему спиной и уставился на трассу: парень был вышколен и на провокации хозяина не поддавался.

Рол снова повернулся к Ярову и вернулся к прежнему тону.

– Ну, а эти вон, мама с дочкой, газетами торгуют, они что - тоже сытые?

– Им выбирать не приходится.
– нехотя ответил Яров.
– Они беженцы. Из Киргизии.

– Из Киргизии? То-то девчонка такая странная. То есть не странная, а... Необычная. Интересно, что с ней будет, когда в возраст войдет?

– Не знаю.
– ответил Яров.

Рол залпом выпил одну кружку и встал.

– Ладно, земляк, вторую пива я не потяну, выпей за мое здоровье. Бывай.

– Спасибо.
– ответил Яров.

Он проследил, как Рол добрался до джипа, крикнул что-то веселое Анне Павловне, забрался в машину, охраник прикрыл за ним дверь и они укатились в строну Москвы.

Яров неторопливо принялся за подаренную выпивку, вяло прикидывая, что его собственное пложение час от часу становится все хуже. Очная ставка с Хлебниковым его не устраивала. Ему этого басистого бандита - не одолеть. Он заручится сотней доказательств, что не был ночью возле шашлычной. А рану получил в другом месте. Да надо учитывать и то, что провокатор Рол вполне может по законам своей жизни, не смотря на все - помириться с Хлебниковым, которого якобы уличил в предательстве. В работе за спиной шефа. Но бандиты вполне могут заключить мировую. И не оказалось бы так, что он, Яров, станет опасен для них обоих. Они - помирятся, или сделают вид, что помирятся. А потом потихоньку перегруппируют свои порядки и устроят окончательную разборку. Сие - однозначно. И в этой разборке Яров может оказаться на очень неудачном месте.

Пора выходить из игры, понял Яров, она зашла слишком далеко, а главное в том, что он-то с правилами этой игры не знаком. И тут же пришло спокойно соображение - "поздно, увяз по горло". Увяз хотя бы потому, что уже выстроил на базе существующей действительности все свои планы короткого и недалекого будущего.

Хорошо, подвел итог Яров, пусть решит Судьба - да или нет.

Он прошел в зал шашлычной и попросил у Воробья разрешения позвонить в Москву. Тот тут же потребовал доллар, но слава те Господи, на сей раз шутил: не потребовать оплаты, хотя по жадности он требовал мзды за любую свою услугу, клевал "по зернышку" везде где мог, и считал это основным приципом бизнеса.

В тесном кабинетики Воробья Яров поначалу позвонил в урологию больницы и убедился, что сегодня Елена Борисова не дежурит.

Домашний телефон тут же ответил её голосом, при первых звуках которого Яров забыл подготовленную фразу.

– Это я, Елена.
– сказал он.
– Яров.

– Илья Иванович! Что так долго не звонили?! Я уже забеспокоилась!

– Я... Я не решался.

– Почему?

– Лена... Не проявляйте ко мне милосердия. Будет просто смешно, если мы начнем встречатся. Я не хочу унижать ни вас, ни себя. Наш парный портрет выглядит не слишком привлекательно. Для вас, во всяком случае.

Она помолчала и ответила слегка капризно.

– Илья Иванович, может эту проблему за себя решу я? Все-таки?

– И вы тоже. Сейчас скажите мне одно: вы твердо обещаете мне свое время "конец мая-июнь"? Да или нет? Только откровенно.

В её голосе зазвучал смех.

– Только вчера от меня уехал мой дед! Гостевал три дня. Он ждет нас у себя в доме на Волге. Первого июня. Встретит на машине.

– Тогда...Тогда я звоню вам тридцатого мая?
– задохнулся Яров.
– У меня теперь есть машина! Значит, тридцатого мая?!

– Да.

Она ещё что-то добавила, Яров простился и положил трубку, смысла последних фраз не усвоив. Судьбы сказала - "Да." Что означало - выходить из криминальной игры невозможно.

Он вернулся на веранду и допил свое пиво.

Мир приходилось принимать таковым как есть. Из милосердия или порывов души молодая женщина, ни смотря ни на что, - дарила ему последнюю радость жизни. От тридцатого мая десять дней июня. Принимать подарок или нет вопрос его собственного решения. Большего в его жизни уже ничего не будет. А следовательно - надо как-то дожить до этого тридцатого мая, дожить,не смотря на всё. И шансы на это "доживание" могли бы возникнуть, если б, к примеру, Рол и Хлебников взорвались в одном автомобиле или перестреляли друг дружку в своих криминальных разборках.

"Или утопить их обоих в одном бассейне с кипятком, вот и не останется никаких проблем." - невесело подумал Яров. Но до столь радикальных и полезных действий он, к сожалению, ещё не дозрел.

Он вышел из-под навеса и двинулся проведать соседей у газетных развалов, поскольку начинать собственную торговлю сегодня не хотелось.

Аян с матерью вели торговлю в четыре руки: дочь выдавала прессу, мать рассчитывалась. Разом более пяти покупателей возле своей табачки Яров никогда не собирал, здесь же оказалось около дюжины клиентов с проезжающих мимо автомобилей. Ничего не скажешь: удачно выбрано место, хорошо подобраны продавцы.

Аян выдавал газеты, почти не отвечала на не относящиеся к делу вопросы и откровенные заигрывания, смущалась, краснела, но Яров знал, что скоро она привыкнет к комплиментам - это пройдет.

– Здраствуйте, Илья Иванович!
– окликнула его Анна Павловна.
– А что вы свою лавочку не окрываете?

– Сейчас распахнусь.
– сказал он и взял с прилавка московскую газету.

Анна Павловна явно ожила, давешней прибитости в ней уже не отмечалось. А дочь принимала перемены действительности, как рыба, перекинутая в новое озеро - неплохо и здесь, может быть лучше чем в старом, протухшем пруду.