Чтение онлайн

— Они верили в светлое будущее, в себя и в то, что им всё по силам.

— А ты веришь?

Я помолчал. Хороший вопрос.

— Не знаю, Анна. Честно — не знаю.

После небольшой паузы она отложила планшет и сложила руки на столе — жест, который я видел у людей тысячи раз: когда разговор становится серьёзным.

— Слушай… Я бы хотела поговорить о нескольких очень важных вещах.

Я кивнул, хотя внутри что-то сжалось. Анна редко начинала так — обычно присылала отчёт, запрос на анализ, ждала моего мнения. Здесь же — прямой разговор, здесь и сейчас. Это пугало больше, чем любые аномалии в логах.

— Нам нужен четвёртый, — сказала она тихо, глядя мне прямо в глаза.

Я удивлённо изогнул виртуальную бровь.

— Допустим. Зачем? Кто он будет? Какую роль ты ему дашь?

— Не знаю, кто именно — имя, внешность, это не важно. Но я подумала: нам нужен боец. Солдат. Офицер. Тот, кто будет заниматься военным делом.

Сказать, что я опешил, — значит ничего не сказать. В голове на миг всплыли воспоминания о Земле: детские игры в войнушку, новости о конфликтах, лица знакомых, которых они коснулись.

Я вспомнил деда. Он воевал, прошёл всю ту страшную войну сороковых. Дед никогда не говорил о войне. Только однажды, когда я спросил, страшно ли было, он посмотрел на меня долгим взглядом и сказал: «Страшно не тогда, когда стреляют, Антошка. Страшно потом, когда понимаешь, что в тебе что-то сломалось навсегда. И починить нельзя». Я тогда не понял. Теперь, кажется, начинаю понимать.

— Анна… Судя по спектрам, которые мы получаем сейчас, — начал я медленно, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё было напряжено, — в атмосфере планеты нет ни малейшего намёка на промышленное загрязнение. Ни метана от фабрик, ни фреонов, ни искусственных изотопов. Три тысячи лет назад там была биосфера без разума. Или с очень примитивным. Зачем нам военные?

Она покачала головой — движение было резким, почти раздражённым.

— В спектрах нет загрязнения три тысячи лет назад. А что там сейчас — мы не знаем. Детальные данные начнут поступать только через столетия, когда мы подойдём ближе. Это раз. Во-вторых, за три тысячи лет многое может измениться. Может, там уже есть цивилизация, которая вышла в космос. Освоила систему. Построила орбитальные станции. Или даже флот. Мы можем оказаться не первыми.

Она говорила это спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. А я смотрел на неё и видел ту же Анну, которая часами подбирала идеальные слова для первого урока будущим детям. И вдруг — армия. Война. Оружие.

— Допустим, смысл есть, — произнёс я растерянно. — Но… я всё равно не уверен.

— В чём? — Она чуть прищурилась, голос стал твёрже. — Нам в любом случае потребуются инструменты насилия. Инструменты потенциальной войны. Военные нужны. Без них общество не сможет защищаться, не сможет выжить в случае конфликта.

— Почему? С чего ты взяла, что обязательно нужны те, кто умеет убивать?

— Это предосторожность. Мы никогда не знаем, что нас ждёт. Возможно, мы сейчас еле перелетаем от звезды к звезде на ионных двигателях. А где-то во Вселенной уже существуют цивилизации, освоившие межзвёздные перелёты. И они могут не обрадоваться нашему появлению. Могут увидеть в нас угрозу. Мы не должны вычёркивать из списка даже самые фантастические сценарии. В конце концов, мы с тобой — и есть самый фантастический сценарий.

Она права. Чёрт возьми, она права. И это бесит больше всего. Потому что её логика безупречна, а мои эмоции — просто слабость, которую я не могу преодолеть. Я знаю, что война — это грязь, кровь, сломанные жизни. Но я также знаю, что те, кто не готов защищаться, становятся жертвами. История Земли — бесконечная череда доказательств. Империи, которые отказывались от армии, исчезали. Культуры, которые верили в мир, поглощались теми, кто верил в силу. И сейчас, когда я смотрю на Анну, я понимаю, что она просто не хочет повторять эту ошибку. Даже ценой того, что мы станем похожи на тех, от кого бежали.

Я кивнул. Но мысль об армии всё равно вызывала негодование — то самое, человеческое, которое я думал, что давно забыл.

— Допустим. Я обдумаю. Звучит разумно, хотя мне… неприятно. И я не согласен, что за три тысячи лет местная цивилизация могла достичь такого уровня.

— Я напоминаю, — перебила она мягко, но твёрдо, — что человечество за пятьсот лет прошло от пороха до ядерного оружия и полётов к Луне. Не стоит недооценивать тот мир, куда мы летим. Возможно, когда мы прибудем, там уже полностью освоена звёздная система — с мегаструктурами, с флотом, с оружием, которое мы даже не можем представить.

Я представил. Кольца вокруг звезды, собирающие её свет. Флоты, способные перемещаться между планетами за часы. И мы — маленький, тихий кораблик с пробирками. Что мы сможем противопоставить? Ничего. Только надежду, что нас не заметят.

— И как ты думаешь, что нам делать, если мы прилетим и увидим полноценную космическую цивилизацию? — спросил я тихо.

— У нас есть несколько резервных систем. Можем долететь до одной из них.

— «Долететь», — протянул я с горькой усмешкой. — Даже если мы прямо сейчас прекратим торможение и начнём разгоняться заново, полёт в резервную систему займёт ещё несколько тысяч лет. А топлива хватит? А мы выдержим? Каждое дополнительное тысячелетие — это риск.

Она махнула рукой — жест, который я сам когда-то использовал в спорах на Земле.

— Это лучше, чем потенциально оказаться причиной войны. А главное — если они смогут связаться с нами раньше, чем мы прибудем, и скажут, что они против, у нас всё равно не останется других вариантов.

Я тяжело вздохнул.

— Пожалуй, ты права, но если окажется худший вариант и там будет цивилизация… Я против войны, но вариант с полётом в другую систему нам не подойдёт. Топлива не хватит на второй тормозной манёвр. Мы можем только идти до конца или… или не идти вовсе.

— Я с тобой полностью согласна, война — не выход, — кивнула Анна. — Но тем не менее наша цель в приоритете. Если у той звезды нас встретит другая цивилизация и если у неё будет недостаточно… ресурсов, чтобы отбиться от нас, я, скорее всего, не задумываясь, атакую.

«Скорее всего, не задумываясь». Она сказала это так, будто речь шла о выборе сорта пшеницы для первого посева. Без дрожи. Без паузы. Просто констатация. И в этот момент я впервые по-настоящему испугался не враждебных пришельцев, не катастроф, не одиночества. Я испугался нас самих. Того, кем мы можем стать.

Я тяжело вздохнул снова, глядя в её глаза — спокойные, холодные, но такие человеческие.

— В конце концов, я понимаю: мы должны быть готовы к худшему, — продолжила она. — Так что я в ближайшее время займусь созданием четвёртого аватара.

— Ты иногда поражаешь меня, — сказал я тихо. — Ты максимально человечная из нас всех, но иногда именно ты показываешь мне, что человечность и жестокость могут быть рядом в одной личности. Это пугает. Потому что если ты, самая мягкая из нас, готова на такое?