Чтение онлайн

— Миссъ Гильтонъ, куда вы двали голубую, персидскую матерію? Ужь если все растеряно, то я узнаю, что убирать наканун была очередь миссъ Гильтонъ.

— Миссъ Гильтонъ выходила со двора вчера вечеромъ и комнату убирала за нее я. Я сейчасъ отыщу матерію! отозвалась одна изъ двушекъ.

— О я знаю, что миссъ Гильтонъ всегда рада избавиться отъ своихъ обязанностей, если есть возможность свалить ихъ на кого другого! замтила мистриссъ Мезонъ.

Руфь покраснла и на глазахъ ея выступили слезы; но она такъ твердо сознавала лживость обвиненія, что упрекнула себя въ томъ, что оно ее смутило, и гордо поднявъ голову, обвела вокругъ взоромъ, будто взывая къ справедливости своихъ подругъ.

— Гд юбка отъ платья леди Фарнгемъ? И оборки не нашиты! удивительно! Кому это было вчера поручено? спросила мистриссъ Мезонъ, вперивъ глаза на Руфь.

— Мн; но я ошиблась и должна была все перепарывать. Очень сожалю.

— Нечего было и спрашивать. Ужь если работа испорчена, или завалялась, нечего и спрашивать въ чьи руки она попала.

Такія-то рчи пришлось Руфи выслушивать съ этого дня, пока наконецъ она не сдлалась къ нимъ совершенно равнодушна.

Посл обда мистриссъ Мезонъ понадобилось отправиться за нсколько миль ея городъ. Узжая, она надавала внушеній, приказаній и распоряженій безъ конца; но наконецъ ухала. Облегченная ея уходомъ, Руфь положила руки на столъ и спрятавъ въ нихъ голову, принялась плакать, не сдерживая боле своихъ рыданій.

— Полноте плакать, миссъ Гильтонъ.

— Полно, Руфочка; ну ее, этого стараго дракона!

— Какъ же вы хотите вынести пять лтъ такой жизни, если у васъ нтъ настолько хладнокровія, чтобы не обращать вниманія на ея слова?

Такимъ образомъ старались ободрить и утшить Руфь нкоторыя изъ молодыхъ мастерицъ.

Но Дженни лучше понимала зло и нашла отъ него лекарство.

— Фанни Бартонъ, сказала она: — пусти Руфь пойти за тебя по комиссіямъ; ты вдь боишься холоднаго втра, а Руфь любитъ и морозъ, и снгъ, и всякую непогоду. Свжій воздухъ длаетъ ей пользу.

Фанни Бартонъ была высокая, сонная двушка, вчно жавшаяся къ огню. Никому мене ея не хотлось выходить въ этотъ холодный вечеръ, когда восточный втеръ рзко свисталъ по улиц, сметая снгъ. Въ такую пору ни для кого не могло быть заманчиво оставлять теплой комнаты, если этого не требовала крайняя необходимость; ктому же наступавшіе сумерки показывали, что уже была пора вечерняго чая для скромныхъ жителей того квартала, черезъ который Руфи предстояло проходить для исполненія своихъ комиссій. Дойдя до высокаго холма надъ берегомъ, гд улица круто спускалась къ мосту, Руфь увидла вокругъ себя плоскую поляну, покрытую снгомъ, отъ котораго темное, облачное небо казалось еще черне, какъ-будто зимняя ночь вовсе не сходила съ него, а только пережидала на краю небосклона когда потускнетъ короткій пасмурный день. Внизу у моста (гд находилась небольшая пристань для лодокъ, плававшихъ по этой мелкой рк) играло, не взирая на холодъ, нсколько ребятишекъ. Одинъ изъ нихъ влзъ въ широкій ушатъ, и съ помощью сломаннаго весла, направлялъ его то туда, то сюда въ маленькомъ залив, на великую потху товарищей, пристально слдившихъ глазами за подвигами этого героя, хотя лица ихъ были посинвшія отъ холода и руки глубоко засунуты въ карманы, со слабою надеждою найти тамъ сколько-нибудь тепла. Они можетъ быть боялись, что если они измнятъ свою съеженную позу и начнутъ двигаться, то злой втеръ проникнетъ во вс скважины ихъ худенькой одежды. Ребятишки смирно стояли вс въ кучк, устремивъ глаза на будущаго моряка. Наконецъ одинъ изъ мальчишекъ, завидуя товарищу, дивившему всхъ своею смлостью, крикнулъ ему:

— А небось вонъ туда, Томъ, ты не подешь; вонъ за ту черную полосу, въ настоящую-то рку.

Отъ такого рода вызова разумется нельзя было отказаться и Томъ принялся грестъ къ темной полос, за которою рка бжала мягкою, ровною волною. Руфь (сама почти ребенокъ по лтамъ) стояла на вершин берега, также слдя глазами за храбрецомъ и такъ же мало сознавая опасность, которой онъ подвергался, какъ и толпа ребятишекъ внизу. Т, видя успхъ товарища, прервали свое молчаливое вниманіе шумными одобреніями. Они хлопали въ ладоши и стучали ногами, крича ему: — Браво, Томъ! молодецъ!

Томъ остановился на минуту и глядлъ на нихъ съ чувствомъ дтской гордости, какъ вдругъ лахань круто повернуло: мальчикъ потерялъ равновсіе и упалъ въ воду. И его, и лодку его, медленно, но неудержимо повлекло къ быстрой, глубокой рк, вчно катящей свои волны къ морю.

Дти громко закричали отъ ужаса. Руфь сбжавъ къ маленькому заливу, вскочила въ мелкую воду, неуспвъ размыслить, что это ни къ чему не ведетъ и что благоразумне было бжать звать боле дйствительную помощь. Едва успла мелькнуть въ ней эта мысль, какъ въ вод, гд она стояла, раздался громкій всплескъ лошадиныхъ копытъ, покрывшій сердитое журчанье вчно-бгущихъ волнъ. Стрлою мелькнулъ мимо Руфи наклонившійся всадникъ, спустился въ рку, поплылъ съ теченіемъ, — и вотъ надъ водою простерлась рука, и маленькое существо спасено для тхъ, кто его любитъ! Пока все это происходило, Руфь стояла ошеломленная страхомъ и волненіемъ; но наконецъ всадникъ повернулъ лошадь, и разская волны, медленно поплылъ къ пристани. Руфь узнала тутъ въ немъ мистера Беллингема. Онъ везъ безчувственнаго ребенка; перекинутое черезъ лошадь тло повисло безъ всякихъ признаковъ жизни. Руфь заключила, что ребенокъ мертвъ и глаза ея наполнились слезами. Она вернулась на берегъ, на то мсто, куда мистеръ Беллингемъ направлялъ свою лошадь.

— Онъ умеръ? спросила она, протягивая руки чтобы снять ребенка съ лошади, потомучто положеніе, въ которомъ онъ лежалъ, не могло способствовать возвращенію чувства, если только оно могло еще возвратиться.

— Кажется живъ! отвтилъ мистеръ Беллингемъ, отдавая ей на руки мальчика, прежде чмъ сойти съ лошади.

— Это вашъ братъ? вы знаете чей онъ?

— Глядите! сказала Руфь, садясь на землю, гд было удобне положить ребенка: — глядите, онъ вытягиваетъ руки! онъ живъ! О сэръ, онъ живъ! Чей онъ? спросила она, обращаясь къ народу, толпой сбжавшемуся на берегъ, услыхавъ о приключеніи.

— Это внукъ старой Нелли Броунсонъ, отвчали ей.

— Надо отнести его домой. Далеко это отсюда? спросила Руфь.

— Нтъ; это вотъ тутъ, близехонько.

— Чтобы сейчасъ же кто-нибудь бжалъ за докторомъ! повелительно сказалъ мистеръ Беллингемъ: — и немедленно привелъ его къ этой женщин. Не держите его доле, прибавилъ онъ, обращаясь къ Руфи и впервые припоминая тутъ ея лицо: — ваше платье уже насквозь промокло. Эй, малый! подними его осторожнй.

Но ребенокъ судорожно уцпился руками за платье Руфи и она не позволила его тревожить. Она осторожно понесла свою тяжолую ношу къ бдному домишку, указанному ей сосдями. Изъ двери его выскочила убогая старуха и въ волненіи ковыляла, расталкивая народъ.

— Сердце мое! вскричала она: — одинъ мн оставался, да и того я пережила!

— Успокойтесь! сказалъ мистеръ Беллингемъ: — ребенокъ живъ и вроятно останется въ живыхъ.

Но старуха была неутшна и твердила, что внукъ ея умеръ. Онъ и точно умеръ бы, еслибы не Руфь и не двое или трое изъ наиболе добрыхъ сосдей, которые подъ руководствомъ мистера Беллингема суетились вокругъ него, употребляя вс средства къ приведенію его въ чувство.

— До сихъ поръ этотъ народъ не могъ привести доктора! замтилъ мистеръ Беллингемъ, обращаясь къ Руфи, съ которою у него установился родъ безмолвнаго пониманія другъ друга съ тхъ поръ какъ они вдвоемъ были единственными свидтелями (кром дтей) страшнаго происшествія. Этому способствовала также и извстная степень образованія, дававшая имъ возможность понимать мысли и языкъ другъ друга

— До какой степени трудно вбить какую-нибудь мысль въ эти безтолковыя головы! Они стоятъ и толкуютъ какого бы привести доктора, какъ будто тутъ непремнно надо Броуна или Смита, а ребенокъ между тмъ уже усплъ придти въ чувство. Мн нтъ времени дожидаться; я торопился хать, когда увидалъ утопающаго мальчика. Теперь онъ совсмъ отошолъ и открылъ глаза, значитъ мн незачмъ доле оставаться въ этой душнот. Moгу я просить васъ объ одной вещи? Потрудитесь наблюсти, чтобы ребенокъ имлъ все что ему понадобится. Я оставлю вамъ мой кошелекъ, если вы позволяете, прибавилъ онъ, подавая его Руфи, очень обрадованной этою возможностью доставить бдному мальчику нсколько необходимыхъ вещей, въ которыхъ, какъ она замтила, онъ нуждается. Но сквозь петли кошелька мелькнуло золото и Руфь не ршилась принять на себя распоряженіе такимъ богатствомъ.

— Это слишкомъ много, сэръ! сказала она. — Одного соверена за глаза довольно. Я возьму его и возвращу вамъ, при свиданіи, то что останется. Или я могу переслать вамъ?

— Я полагаю, что лучше взять вамъ теперь все это. О, какая здсь грязь! я не могу оставаться двухъ минутъ доле. Да и вамъ нельзя; вы заразитесь этимъ ужаснымъ воздухомъ. Пойдемте пожалуста къ двери. Итакъ если вы полагаете, что одного соверена достаточно, то я возьму назадъ мой кошелекъ, но не забудьте, что вы должны обратиться ко мн, если понадобится боле.