Чтение онлайн

Они стояли у двери, передъ которою кто-то держалъ лошадь мистера Беллингема. Руфь серьозно глядла на него (мистриссъ Мезонъ и ея порученія почти совсмъ стерлись въ ея памяти приключеніями этого вечера) напрягая вс свои мысли къ тому, чтобы лучше пошлъ его распоряженія насчетъ бднаго мальчика. До сихъ поръ это боле всего занимало и его собственный умъ. Но въ эту минуту его снова поразила рдкая красота Руфи. Онъ почти забылъ о чемъ говорилъ, съ восхищеніемъ всматриваясь въ нее. Наканун онъ не видалъ ея глазъ, а теперь они прямо и смло глядли на него глубокимъ и серьознымъ взглядомъ. Руфь инстинктомъ прочла перемну въ выраженіи его лица и опустила свои широкія, блыя вки, опушонныя длинными рсницами. Онъ нашолъ, кто такъ она еще лучше.

Непреодолимое чувство подстрекнуло его устроить дла такимъ образомъ, чтобы поскоре снова увидться съ нею.

— Нтъ! сказалъ онъ: — лучше если вы оставите у себя кошелекъ. Мальчику можетъ многое понадобиться, чего мы не можемъ предвидть въ настоящую минуту. Въ кошельк, сколько я помню, три соверена и нсколько мелкой монеты; я можетъ увижу васъ на дняхъ и тогда, если у васъ что-нибудь останется, вы вручите мн это обратно.

— О да, сэръ! сказала Руфь, оживленная надеждою оказать щедрую помощь, но все же тревожимая отвтственностью за такую значительную сумму.

— Могу ли я надяться снова встртить васъ въ этомъ дом? спросилъ онъ.

— Надюсь, что мн можно будетъ иногда заходить, сэръ, но я хожу по комиссіямъ и потому не знаю когда наступитъ моя очередь.

— Но, — онъ несовсмъ понялъ этотъ отвтъ; — но я желалъ бы узнавать черезъ васъ какъ идетъ выздоровленіе мальчика, если только это не доставитъ вамъ много труда. Гуляете вы когда-нибудь?

— Мн некогда гулять, сэръ.

— Ну такъ врно вы ходите въ церковь. Конечно мистриссъ Мезонъ не заставляетъ васъ работать по воскресеньямъ,

— О нтъ! я каждое воскресенье хожу въ церковь.

— Въ такомъ случа вы будете такъ добры, скажете мн въ какую вы ходите церковь и я встрчусь тамъ съ вами въ слдующее воскресенье, посл вечерни.

— Я хожу въ церковь св. Николая, сэръ. Я постараюсь доставятъ вамъ въ воскресенье свднія о мальчик и скажу вамъ ка кого они взяли доктора, а тутъ же и отдамъ отчетъ въ деньгахъ.

— Хорошо, благодарю васъ. Помните же, я на васъ расчитываю.

Его какъ-то оживила эта надежда снова встртиться съ Руфью, но та отнесла все это къ желанію сдлать что-нибудь для бднаго мальчика. Беллингемъ ушолъ; но вдругъ новая мысль мелькнула въ его ум. Онъ вернулся въ избушку и обратился къ Руфи, слегка улыбаясь.

— Очень странно однако… но насъ некому представить другъ другу. Мое имя Беллингемъ; а ваше?

— Руфь Гильтонъ, сэръ, тихо произнесла она.

Какъ только разговоръ пересталъ касаться до мальчика, Руфь почувствовала смущеніе и неловкость.

Онъ протянулъ руку и въ ту минуту какъ она подала ему свою, къ нимъ подошла, ковыляя, старая бабушка съ какимъ-то вопросомъ. Онъ поморщился при этой помх и еще рзче почувствовалъ окружающую его духоту и грязь.

— Нельзя ли почтеннйшая, обратился онъ къ Нелли Броунсонъ: — держать немного поопрятне у васъ въ дом? Можно подумать, что тутъ живутъ свиньи, а не люди. Здсь воздухъ совершенная зараза, и грязно до неприличія.

Сказавъ это, онъ вышелъ, поклонясь Руфи. Старуха разразилась по его уход.

— Видишь каковы они! умютъ только придти обругать бдную женщину. Свиньи живутъ!.. Кто онъ самъ-то, этотъ молодецъ?

— Это мистеръ Беллингемъ! сказала Руфь, непріятно поражонная неблагодарностью старухи. Онъ бросился въ воду спасать вашего внука; онъ утонулъ бы, еслибы не мистеръ Беллингемъ. Я думала даже, что ихъ обоихъ унесетъ теченіемъ, такъ оно было сильно.

— Рка-то вовсе неглубока! замтила старуха, стараясь по возможности уменьшить одолженіе, которое оказалъ ей обидвшій ее человкъ. Кто-нибудь да спасъ бы, хоть бы этого модника вовсе тутъ не было. Мой мальчикъ сирота, а ужь извстно, что Богъ сиротъ бережотъ. Пусть бы лучше кто-нибудь другой его вытащилъ, а то приходитъ потомъ ругаться къ бдному человку.

— Онъ не ругаться приходилъ сюда! кротко замтила Руфь: — онъ принесъ вамъ маленькаго Тома и замтилъ только, что здсь не такъ опрятно какъ бы слдовало.

— Что? или не слыхали какъ онъ крикнулъ? а? не слыхали? Погодите, состаретесь какъ я, да пришибутъ васъ ревматизмы, да придется смотрть за мальчуганомъ, какъ мой Томъ, что вчно въ грязи барахтается, если ужь не въ вод. А при этомъ еще смотри, чтобы было чего пость и теб и ему (одному Богу вдомо какова иногда нужда-то, какъ тутъ ни бейся), да и воду выметай, что съ крыши каплетъ!

Она раскашлялась, а Руфь благоразумно перемнила разговоръ, начавъ совщаться съ нею насчетъ положенія ея внука, въ чемъ вскор помогъ имъ докторъ.

Сдлавъ необходимыя распоряженія, съ помощью одного изъ сосдей, котораго Руфь просила доставить вещи первой потребности, и выслушавъ отъ доктора, что дня черезъ два здоровье мальчика будетъ возстановлено, Руфь съ испугомъ вспомнила сколько времени она потеряла у Нелли Броунсонъ и какъ строго смотритъ мистриссъ Мезонъ, чтобы ученицы ея не выходили на долго со двора, въ рабочіе дни. Она побжала въ лавки, силясь собрать свои растерянныя мысли къ одной цли, къ отысканію красновато-голубого цвта, впадающаго въ лиловый, увидала, что потеряла обращики и вернулась домой съ дурно-выбраннымъ товаромъ и въ отчаяніи на свою глупость.

Во по правд сказать послобденное приключеніе наполняло весь ея умъ; только лицо маленькаго Тома (который былъ теперь вн всякой опасности) отодвинулось на задній планъ, а лицо мистера Беллингема выступало ярче прежняго. Его смлое и естественное движеніе броситься въ воду спасать ребенка было возведано Руфью до высочайшаго героизма; участіе, принятое имъ въ пальчик, казалось ей добротою сердца, а нерасчетливая щедрость — тонкимъ великодушіемъ. Она забывала, что великодушіе требуетъ нкотораго самопожертвованія. Сама она была съ избыткомъ награждена возможностью сдлать добро, которою была ему обязана и мучилась только заботою благоразумнаго употребленія денегъ, когда наконецъ, необходимость отворить дверь жилища мистриссъ Мезонъ заставила ее сознать дйствительность и почувствовать страхъ передъ близкимъ выговоромъ.

Однако на этотъ разъ ее помиловали, но помиловали по такой причин, что она съ благодарностью предпочла бы выговоръ. Во время ея отсутствія, съ Дженни сдлалось удушье и двушки ршались уложить ее въ постель. Он стояли перепуганныя вокругъ нея, когда вернулась мистриссъ Мезонъ (за нсколько минутъ до привода Руфи), и прогнала ихъ всхъ опять въ мастерскую.

Между-тмъ все пришло въ тревогу и смятеніе, пришлось посылать за докторомъ, пришлось обходиться въ работ безъ совтовъ главной мастерицы, которой было уже не до того. Брань щедро сыпалась на перепуганныхъ двушекъ, не минуя и бдной больной, такъ не кстати захворавшей. Среди всей этой суматохи, Руфь, глубоко огорченная болзнью доброй швеи, незамтно добралась до своего мста. Ей очень хотлось бы ходить за Дженни, но этого ей не было дозволено, хотя руки, неспособныя къ тонкой и изящной работ, очень хорошо могли бы быть употреблены на уходъ за больною, до призда ея матери. Между-тмъ работа кипла въ мастерской съ удвоеннымъ рвеніемъ и Руфь не находила случая навститъ маленькаго Тома и привести въ исполненіе свои планы доставленіемъ ему и его бабушк кое-какихъ необходимыхъ удобствъ. Она сожалла, что приняла на себя эту обязанность. Все что ей нужно было сдлать, сдлалось черезъ служанку мистриссъ Мезонъ, чрезъ которую Руфь получала извстія о Том и доставляла ему необходимые предметы.

Въ дом вс были заняты болзнью Дженни. Конечно Руфь не преминула расказать о своемъ приключеніи, но въ ту самую минуту какъ она дошла въ своемъ расказ до паденія мальчика въ рку, кто-то пришолъ въ комнату прямо отъ Дженни и Руфь замолчала, браня себя за то, что можетъ подумать о чемъ-нибудь кром вопроса о жизни и смерти, который ршался въ то время въ дом.

Около больной появилась женщина съ блднымъ, пріятнымъ лицомъ, и двушки шепнули другъ другу, что это мать ея, прихавшая ходить за нею вовремя болзни. Вскор вс полюбили ее; она такъ кротко глядла, такъ тихо проходила, боясь помшать кому-нибудь, она казалась такою покорною и благодарною за участіе къ ея дочери, болзнь которой, какъ говорили, хотя и облегчилась, но грозила быть долгою и упорною. Пока общее вниманіе было занято болзнью Дженни, наступило воскресенье. Мистриссъ Мезонъ, по обыкновенію, отправилась къ отцу, извинясь передъ мистриссъ Вудъ, что должна оставить ее и ея дочь; мастерицы разошлясь по друзьямъ своимъ, у которыхъ имли обычай проводить этотъ день; а Руфь отправилась въ церковь св. Николая. Ее сильно заботила болзнь Дженни и еще то, что она опрометчиво приняла на себя обязанность, которой не была въ состояніи выполнить.