Чтение онлайн

Она все еще не сознавала, что присутствіе Беллингема придало много прелести прогулк, а потомъ, когда могла бы уже сознать это, когда недля за недлею, воскресенье за воскресеньемъ вели одну прогулку за другою, ее уже слишкомъ поглотило новое чувство, чтобы оставалась возможность анализировать себя.

— Говорите мн обо всемъ, Руфь, какъ говорили бы брату; позвольте мн помогать вамъ въ вашихъ затрудненіяхъ, сказалъ ей однажды посл вечерни мистеръ Беллиигемъ. И онъ въ самомъ дл силился понять и представить себ какъ такое ничтожное и гадкое существо, какъ портниха мистриссъ Мезонъ, можетъ быть предметомъ страха для Руфи и имть надъ нею власть. Онъ возгорался негодованіемъ, когда Руфь, въ доказательство силы и значенія мистриссъ Мезонъ, приводила ему примры дурныхъ послдствій ея гнва. Онъ объявилъ, что мать его не закажетъ боле ни одного платья такой злодйк, и что онъ предупредитъ всхъ своихъ знакомыхъ не имть боле съ нею дла. Руфь испугалась послдствій своего односторонняго описанія и принялась очень серьозно защищать мистриссъ Мезонъ, какъ-будто угрозы молодого человка дйствительно могли были быть приведены въ исполненіе.

— Право, сэръ, я совсмъ несправедлива; не сердитесь такъ, прошу васъ. Иногда она бываетъ очень добра къ намъ; она только немножко вспыльчива, да вдь мы часто выводимъ ее изъ терпнія и признаться, въ особенности я. Мн часто приходится пороть мою работу, а вы не можете представить себ какъ это портитъ матерію, особливо толковую. А вдь выговоры приходится выслушивать ей же, мистриссъ Мезонъ. О, какъ я сожалю, что говорила объ этомъ, прошу васъ сэръ не говорите ничего вашей маменьк. Мистриссъ Мезонъ такъ дорожитъ честью работать на мистриссъ Беллингемъ.

— Хорошо, на этотъ разъ я промолчу, сказалъ молодой человкъ, сообразивъ, что не совсмъ-то ловко будетъ объяснять матери какимъ образомъ онъ приобрлъ вс эти точныя свднія о томъ что происходитъ въ мастерской у мистриссъ Мезонъ: — но если она опять сдлаетъ что-нибудь подобное, тогда я уже не ручаюсь за себя.

— Я ужь небуду расказывать вамъ, сэръ, тихо выговорила Руфь.

— О, нтъ, Руфь, вы не станете ничего таить отъ меня. Не такъ ли? Помните, что вы общали видть во мн брата. Продолжайте расказывать мн обо всемъ что съ вами случается, прошу, васъ. Вы не можете вообразить какое участіе я принимаю въ васъ. Я такъ живо воображаю себ этотъ прелестный домъ въ Мильгем, который вы описывали мн въ прошлое воскресенье. Я какъ-будто уже былъ и въ мастерской у мистриссъ Мезонъ; это конечно доказываетъ или живость моего воображенія, или ваше умнье краснорчиво описывать.

Руфь улыбнулась.

— Должно быть, сэръ. Наша мастерская такъ мало походитъ на вce что вы когда-либо видли. А мимо Мильгема вы я думаю часто прозжали, по дорог въ Лауфордъ.

— Такъ вы не врите, что это одно мое воображеніе такъ живо рисуетъ мн Мильгемъ-Гренджъ. Не влво ли отъ дороги лежитъ онъ, Руфь?

— Влво, сэръ; какъ разъ надъ мостомъ, на холм, гд такая тнистая вязовая роща; а за нею и мой милый Гренджъ, котораго мн не видать ужь никогда.

— Никогда! вздоръ Руфь! Это всего въ шести миляхъ отсюда; вы можете побывать тамъ. Это мене часа зды.

— Можетъ быть и увижу, когда буду постарше. Я еще не знаю хорошенько что значитъ «никогда». Я такъ давно не была тамъ и не предвижу никакой возможности побывать еще впродолженіи многихъ лтъ.

— Почему же Руфь? вы — мы можемъ отправиться туда если хотите въ будущее же воскресенье посл вечерни!

Она взглянула на него, просіявъ удовольствіемъ отъ этой мысли.

— Какъ сэръ? разв я успю сходить туда между вечернею и возвращеніемъ мистриссъ Мезонъ? Мн бы только взглянуть… Если бы можно было войти въ домъ — ахъ сэръ! и я опять увидала бы маменькину комнату!

Онъ сталъ придумывать какъ бы доставить ей это удовольствіе, имя въ виду и свое собственное. Если онъ повезетъ ее въ своемъ экипаж, то вся прелесть прогулки пропадетъ и ктому же они будутъ въ нкоторой степени связаны присутствіемъ слугъ и подвергнутся ихъ пересудамъ.

— Хорошій ли вы ходокъ, Руфь? можете ли вы пройти шесть миль? Если мы отправимся въ два часа, то не спша будемъ тамъ къ четыремъ или къ половин пятаго. Тамъ мы отдохнемъ часа два И вы покажете мн вс ваши бывшія любимыя мста и прогулки. Погулявъ, мы вернемся домой. Итакъ, это ршено.

— Но хорошо ли все это будетъ, сэръ? Это такое большое удовольствіе, что я боюсь нтъ ли въ немъ чего нибудь дурного.

— Полноте, трусиха, что же тутъ дурного?

— Вопервыхъ, мн придется пропустить вечерню, чтобы пойти въ два часа, замтила Руфь довольно серьозно.

— Одинъ-то разъ — бда не велика. Вы сходите къ обдн.

— Едва ли мистриссъ Мезонъ позволила бы это.

— Полагаю, что нтъ. Но разв мистриссъ Мезонъ указчица вамъ въ томъ что дурно и что хорошо? Вдь она находитъ, что хорошо поступать съ бдною Бальшеръ такъ какъ вы мн расказывали, а вы находите, что это дурно. Значитъ каждый думаетъ и чувствуетъ посвоему. Помните, Руфь, не глядите чужими глазами; судите посвоему. Вамъ предстоитъ совершенно невинное удовольствіе и притомъ же удовольствіе не эгоистическое, потомучто я буду наслаждаться имъ столько же сколько и вы. Мн будетъ пріятно взглянуть на т мста, гд вы провели свое дтство; я врно полюблю ихъ такъ же какъ и вы.

Онъ понизилъ голосъ и говорилъ тихо, убдительно. Руфь наклонила голову, пылая отъ избытка счастія; она не могла говорить и не настаивала боле на своихъ сомнніяхъ. Такимъ образомъ дло было условлено.

Сколько счастія доставилъ этотъ планъ Руфи на всю недлю! Она слишкомъ рано лишилась матери, чтобы получить какія нибудь совты и наставленія касательно положенія женщины, касательно того, о чемъ умные родители если и говорятъ прямо, то все же едва ли могутъ вполн объяснить словами; — что иметъ подразумваемый смыслъ, но не иметъ вида и формы, извстныхъ людямъ, хотя неопровержимо существуетъ и доказывается намъ, прежде нежели мы успемъ сознать и опредлить сущность этого. Руфь была невинна и чиста какъ первый снгъ. Она слыхала, что люди влюбляются, но не знала еще симптомовъ этого чувства, да и не задумывалась о немъ. Горе наполнило жизнь ея до исключенія изъ нея всякой свтлой мысли, кром сознанія своихъ настоящихъ обязанностей и воспоминанія о прошлыхъ, счастливыхъ дняхъ. Проблъ, наступившій въ ея жизни посл смерти матери и впродолженіе ипохондріи отца, какъ нельзя боле подготовилъ ее отозваться на сочувствіе, которое она нашла сначала въ Дженни, потомъ въ мистер Беллингем. Видть себя снова дома и видть себя тамъ съ нимъ, показывать ему (вря въ его участіе) вс ея любимыя мста, каждое отмченное какимъ нибудь воспоминаніемъ, какимъ нибудь давно-миновавшимъ случаемъ! Ни малйшая тнь не помрачила для нея счастія этой недли, счастія, слишкомъ свтлаго, чтобы быть высказаннымъ постороннимъ, равнодушнымъ ушамъ.

Наступило воскресенье; наступило оно такое свтлое, какъ будто бы въ мір не было ни горя, ни смерти, ни преступленія: одинъ или два дождливыхъ дня сдлали землю такою чистою, свжею и веселою, какъ голубое небо что было надъ нею. Руфи показалось, что желаніе ея исполняется уже слишкомъ точно и она ожидала, что къ полдню снова соберутся облака; однако солнце не переставало свтить, и въ два часа Руфь была въ Лисауес. Сердце ея шибко и весело билось и ей хотлось остановить часы, которые пронесутся слишкомъ быстро въ этотъ день.

Медленно пошли молодые люди душистыми алеями, какъ будто тихая ходьба могла продлить время и приудержать рьяныхъ коней его, быстро несшихся къ концу счастливаго дня. Былъ уже шестой часъ когда они пришли къ большому мельничному колесу, еще не обсохшему отъ дождя, лившаго наканун, и недвижимо въ праздничной лни стоявшему въ глубин прозрачной воды, среди густой массы тни. Они взобрались на пригорокъ не совсмъ еще покрытый тнью вязовъ, и тутъ Руфь остановила Беллингема легкимъ движеніемъ руки, лежавшей на его рук, и заглянула ему въ лицо, чтобы видть что оно выражало при вид Мильгемъ-Гренджа, мирно лежавшаго передъ ними въ эту минуту, покрываясь вечерними тнями. Это былъ въ полномъ смысл жилой домъ; въ сосдств находилось обиліе строительныхъ матеріаловъ, и каждый владлецъ находилъ необходимымъ длать какую-нибудь пристройку или улучшеніе, такъ что все это составило живописную, неправильную массу переломленнаго свта и тней и дало въ цломъ полнйшій образецъ того что называется «жильемъ». Вс его выемки и углубленія были заплетены сплошною тканью вьющихся розъ и другихъ растеній. Въ дом, пока онъ еще не былъ нанятъ, жила какая-то престарлая чета, но она занимала заднюю часть его и наружная дверь никогда не отворялась, такъ что птички спокойно вили гнзда на портикахъ оконъ и крыльца и молодые птенцы безбоязненно сидли на нихъ и на старомъ каменномъ водоем, куда стекала съ крыши вода.

Молодые люди молча шли по запущенному саду, усянному блыми, весенними цвтами. Паукъ распустилъ паутину по наружной двери. Этотъ видъ внушилъ Руфи грустное чувство. Ей подумалось, что можетъ-быть никто еще не переступалъ порога этой двери съ тхъ поръ какъ чрезъ него вынесли тло ея отца, и быстро отвернувшись, она обошла вокругъ къ другой двери. Мистеръ Беллингемъ молча послдовалъ за нею, не совсмъ понимая ея движенія, но любуясь игрою выраженія на ея лиц.

Старуха еще не возвращалась отъ вечерни, или изъ гостей, куда она пошла. Мужъ ея сидлъ въ кухн, читая псалмы того дня въ своемъ молитвенник и произнося слова вслухъ, — привычка, приобртенная имъ въ двойномъ уединеніи его жизни: онъ былъ глухъ. Онъ не слышалъ тихаго входа молодыхъ людей, которыхъ поразило странное эхо, раздававшееся въ пустыхъ и необитаемыхъ покояхъ.