Чтение онлайн

– Так почто ты с ними связался?

– С кем?

– С братцами-то Тиговыми!

– А я с ними не связывался. Меня им Огил подкинул. Отдал на хранение до весны, а вот объяснить что-нибудь забыл.

– Полно, Тилар! – сказала Суил и даже немножечко побледнела. – Быть того… и ты, впрямь, не ведаешь?

– Ничего.

Теперь она покраснела. Красные пятна выступали на скулах, глаза заблестели, губы сердито сжались.

– Я-то не путаю, да не больно много мне ведомо. Братство Тигово – оно, ой, какое страшное! Сказывают про них, что еретики, что обряды у них тайные, что будто людей они ловят, да дьявола их кровью поят. А что не одна болтовня – так мастерские иной раз жгут, дат приспешников хозяйских режут. А уж как скажут: «Во имя святого Тига» – так лучше не супротивничать, потому им ни своя, ни чужая жизнь не дорога.

– И это все?

– А тебе мало?

– Мало, птичка, – грустно ответил я. – Очень-очень мало.

Ирсал пришёл перед рассветом, я чуть не проспал условленный стук.

– На, – сказал он сунул мне в руку тёплую половинку монеты.

– Не ответил?

Он вздохнул, как заморённый конь, и сказал:

– Пошли потолкуем, – и я побрёл за ним, одевая сатар в рукава и хрустя оглушительным снегом. Забрались в какой-то сарайчик, Ирсал заложил дверь и зажёг лучину.

– Садись!

Я послушно присел на полено, а он так и торчал передо мною, как нескладная грозная тень.

– Видели Таса?

Он кивнул.

– Ну?!

– Как помянули про приятеля да Ружейный конец, сразу задёргался. А молвил так: «Дом сгорел, а погода в руке божьей». Грех, мол, про то говорить. Ну и был таков.

Видимо, я всё-таки переменился в лице, потому что он взялся пятернёй за щеки.

– Ну? Какая ещё пакость?

Я покачал головой. Ох, как паршиво! Попробуй не объясни – теперь докопаются сами. И злость на себя: допрыгался, идиот? И страх – но почти только за Суил: что с нею будет, если эти примутся за меня? И остаётся одно: выпутываться любой ценой. Черт с ней, с ценой…

– Ну так что? – спросил Ирсал уже мягче, и я ответил… почти спокойно:

– Этим делом занялась Церковь.

– Что?! – сказал он с трудом и покачнулся. – Что? А, будь ты проклят! – присел было и тут же опять вскочил, заметался, спотыкаясь о поленья: – а, колдун чёртов!

– Сядь! Хватит дёргаться.

– Командует! Будь ты проклят!

– Ладно, буду. Садись!

Он с ворчанием сел.

– Ещё раз скажешь, что я – колдун… ей-богу, морду набью! Кое-что умею – так я в вонючей норе не сидел, а по свету шатался. А что пугал тебя… ладно, прости. Кто ж знал, что так повернётся? Пугаешься ты красиво – приятно глянуть!

– Ах ты, сволочь!

– Уймись! – велел я ему. – Ничего петушиться, когда беда пришла.

– Ты за это ещё заплатишь!

– А ты думал, тебя попрошу? Я за себя всегда сам плачу – не одалживаюсь.

Теперь он молчит. Глядит на меня, и ничего не прочтёшь на длинном закопчённом лице.

– Вот что, Ирсал. Забудь про ваше и наше… тут другое. Очень тёмное дело. Бери конец и распутывайте.

– Какой конец?

– Дом, который «сгорел». Хозяйка – молодая вдова. Зовут Ваора, прозванья не знаю. Она не из наших. Ты про одиннадцать мучеников слыхал?

Он усмехнулся, будто я спорол несусветную глупость.

– Один из одиннадцати, Сабан, был её женихом. Вся их родня связано через Ваору. Деревенские останавливаются в её доме, да и городские навещают. Нам было это удобно – сам понимаешь: эти люди… нам не враги. Вот тут я и не пойму. Почему Ваора? Она ни в чём не замешана. И почему Церковь? Слушай, а если… если не из-за нас? Если из-за одиннадцати? Разделаются с их близкими – им эти люди, как бельмо на глазу – а заодно и память наших мучеников замарают. Что ты на это скажешь, Ирсал?

– Да неужто они бога не боятся?

– Кто? Глава Церкви нашей, акхон Батан, кеватец родом.

– Господи, великая твоя мощь и благость! – тоскливо сказал Ирсал. – Будь он проклят, Кеват, и люди его!

– Я ведь чего боюсь? Симаг разматывает это дело с одного конца, Церковь – с другого. А чем кончится… Да и стыдно. Понимаешь? Неужели мы опять дадим надругаться над святым нашим?

– Слышь, – подумав, спросил Ирсал, – ты по-честному скажи: все правда? А то ведь проверим…

– Ты знаешь, где меня искать. Об одном прошу: не трогайте девушку, что у Синар живёт. Она дочь одного из одиннадцати, Гилора.

– Коль так, не тревожься. Твои грехи не мне судить, а за неё господь тебе много простит.

Он вскочил, и я поднялся следом.

– Ладно. Как уж с тобой… Мудрён ты больно на мой разум, да на то и у нас мудрёные есть. А за дело не бойся. Мне твой Хозяин ни к чему, да за мучеников наших и кровь их весь народ в ответе. Но чтоб больше не шлялся!

А Суил заметила мою отлучку. Весь день поглядывала на меня с тревогой, и я радовался, что старуха так ревностно нас блюдёт. И про Ваору я ей не сказал. Незачем ей сейчас это знать.

Я в тот день не тревожился, потому что не ждал расплаты так рано, и с улыбкою вышел на знакомый условный стук. А когда я увидел угрюмого Ирсала, а в сторонке – но так, чтобы сразу заметил – здоровенного парня с закрытым лицом… нет, я не очень перепугался. Я не мог поверить, что это конец.

– Здравствуйте, гости дорогие! Ко мне или за мной?

– За тобой, – мрачно буркнул Ирсал.

– Ладно, с матерью прощусь…

Он молча заступил мне дорогу.

– Хочешь, чтобы она по городу меня искала?

Отодвинул его плечом, вернулся, подошёл к застывшей у печки Синар. С пронзительной нежностью – я сам удивился её силе – обнял её хрупкие плечи и, с трудом улыбнувшись, сказал:

– Бог тебя храни, матушка. Тут дело спешное, ты не тревожься, если вернусь не скоро.

– Сыночек, – тихо сказала она, – сыночек!

– Ну, чего ты испугалась? Просто заработать можно.

А Суил молчала. Глядела на меня… как она смотрела! Я чуть было не поверил… Ей я сказал:

– Поживи здесь, Суил, не оставляй мать. Будь осторожна. Ради бога, будь осторожна!

Я оглянулся в дверях и опять удивился тому, как мне больно. Будто это и правда дом, где я родился, и эта старуха – моя родная мать. Будто Суил… будто я и правда ей дорог. Неужели я их нашёл лишь затем, чтоб сейчас потерять? Было очень горько так думать, но в этой горечи пряталась радость. Непонятная радость и сумрачная надежда, словно жизнь моя обрела вдруг новую цену, потому что на этот раз мне есть, что терять.

Сумерки загустели, только что было светло, а теперь я едва различал Ирсала, шедшего впереди. Третьего я не видел, слышал только скрип снега; иногда мне казалось, что он там, позади, не один. Зачем? Я всё равно не сбегу. У них в руках Синар и Суил.