Чтение онлайн

– Что толку строить крыльцо раньше дома? – сказал я, остывая. – Это только мои мысли, биил Тубар, а как будет, не мне решать.

– И слава богу! Эк, напорол – слушать боязно! Ладно, ты не говорил – я не слыхал. Люблю храбрецов, давняя моя беда. Что все владыки из одного теста, а тесто то черт месил, я и сам знаю. Но без господина нельзя! Помни моё слово: с купчишками Господин Лагара говорить не станет. А что до другого прочего… Вояк ваших бил и бить буду, ежели не будет честный мир предложен, Лагар на него согласится.

– А Кеват?

Тубар подмигнул мне.

– Ежели время не упустите, так кеватского посланника к весне в Лагаре не будет.

– Не упустим. Храни вас бог, благородный тавел!

Так и не научился ориентироваться в лесу. Только к вечеру понял, что мы едем не в нашу избушку, а на хутор, где была основная база Баруфа. Легендарное место: как поведал Эргис, здесь когда-то жила злая колдунья, сгубившая уйму народу. Десять лет никто не смел подходит к дому, пока Баруф не набрёл на него. Говорили, что призрак колдуньи все ещё бродит вокруг и губит всякого, кто окажется слишком близко. Баруф почему-то не испугался. Он провёл в доме три ночи и расколдовал его, чем снискал почтенье крестьян целого края. Но дурная слава осталась – и это было неплохо.

Хутор встретил нас запахом дыма и дразнящим запахом мяса. Невидимые часовые птичьим криком известили о нашем приезде, и Баруф вышел нас встречать.

Что-то он был не в своей тарелке: к ужину не притронулся – сидел, зябко кутаясь в меховую одежду, а потом сразу увёл меня к себе в боковушку.

– Как съездили?

– Ничего, – ответил я равнодушно. – Замёрз, как собака.

– А тавел?

– Чудный дед. К весне собирается быть в Квайре.

Обычная наша игра: я должен его подразнить. Потребность в компенсации? Желание хоть как-то уравняться? Не знаю. Знаю только, что Баруфу эти стычки бывают иногда нужнее, чем мне. Но не теперь. Он лишь кивнул устало и тяжело уселся на постель. Вот тут-то только я заметил, что у него горит лицо и губы запеклись.

– Ты что, болен?

– Есть немного. Ничего, Тилам. Я уже принял риаг. Рассказывай.

– Черта с два! Ложись, а то рта не раскрою!

Он поглядел, увидел, что я не шучу, и забрался под одеяло.

– Может, отложим?

Баруф покачал головой, и я стал рассказывать уже не ломаясь. Я говорил, а он слушал, не отводя глаз и почти не мигая, и когда я закончил, он долго молчал, все глядел и глядел, словно чего-то ещё ожидал от меня.

– Ты что, недоволен?

– Почему? Это больше, чем я ожидал. Старику понравилось твоё нахальство.

Я решил смолчать. Поскорее разделся и юркнул под одеяло. Прошлую ночь я почти не спал: опять меня навестил старинный кошмар – взрыв установки Балса в Кига – проснулся в холодном поту и промаялся до утра. Думал, что сразу засну, но почему-то не спалось – может быть, меня просто тревожило больное дыхание Баруфа? Очень хотелось спросить, как он и что с ним такое – только ведь он не ответит. Глянет – и промолчит. Это он оч-чень умеет. И я спросил о другом:

– Баруф, а тебе не хочется хоть что-то о себе рассказать? Я ведь о тебе ничего не знаю.

– Тебя это задевает?

– Да. Нас здесь только двое. Если уж верить…

– Я верю, Тилам. Просто есть воспоминания… лучше бы их не трогать. Я родился в Аразе. В трущобах. Мне было одиннадцать лет, когда дядя меня забрал. – Он замолчал, долго молчал, а потом сказал глухо: – Нет. Не могу. Прости, Тилам. Когда дядя взял меня к себе… я сначала прятался на ночь… не верил, что добро можно делать просто так. А потом… Нет, до самого Сэдгара ничего интересного.

– А твои родители?

– Не знаю. Никогда не пытался о них узнать. Все равно не смог бы помочь. – Он опять молчал, и у него хрипело в груди. – Я устал, Тилам. Давай спать.

Я усмехнулся в темноте: заснёшь ты теперь!

И он заговорил:

– Наверное, ты не поймёшь. Араз – это как клеймо на душе. Кем бы я ни стал… оно во мне сидит. И когда я дерусь за будущее – это должно быть будущее без Араза. Понимаешь? Будущее, в котором не может быть меня.

– А меня?

– Тебя это тревожит?

– Ещё как! Представь: началась заварушка, в ней прикончили одного из Бэрсаров. Я ведь даже не знаю, который из местных Бэрсаров приходится мне предком. Результат: известный тебе Тилам Бэрсар не появится на свет, не наделает глупостей и не изобретёт машину времени. Как тебе такой вариант?

– Никак. Я уверен, что исторические процессы, если они уже начались, необратимы. Здесь мы с тобой принадлежим только Квайру.

– А я вот не уверен. Ладно, проверим «парадокс дедушки».

– Что?

– А, старая шутка. Суть в том, что некто отправляется в прошлое и убивает своего дедушку накануне свадьбы.

– А потом?

– Проверю на своей шкуре.

– Мне нравится твой оптимизм.

– Знаешь, Баруф, я очень пугаюсь, когда ты начинаешь меня хвалить. Что у тебя на уме?

Он тихо засмеялся:

– Угадал, как всегда. Есть неприятный разговор. Правда, я хотел завтра.

– Спасибо! Лучше уж сразу.

– Тебе придётся пожить в городе до весны.

– Зачем?

Он не ответил.

– Значит, надо докапываться самому?

– Не докопаешься, – сказал он спокойно. – Пять дней назад умерла вдовствующая государыня.

Новость что надо – мне стало трудно дышать. Она была нашим верным врагом-покровителем, эта неугомонная старуха, гроссмейстер интриги, единственная опора своего неудачного сына. Но Ниер III ещё осенью подписал себе приговор, назначив наследником своего двоюродного брата, кеватского прихлебателя кора Тисулара. Ну, теперь…

– Ты об этом, конечно, узнал только сегодня?

– Нет, – кротко ответил Баруф. – В тот же день.

И послал меня к Угалару. Все верно. Нельзя было откладывать: это для старухи мы были козырями в игре с Тибайеном, для Тисулара мы – кость в горле.

– Уже взялись, – прямо на мысль ответил Баруф. – Солдаты будут здесь через два дня.

– А ты?

– Завтра ухожу в Бассот.

– В такое время?

– В какое? – спросил он устало. – Когда ещё ничего не могу?

– Подождёшь, пока уже не сможешь?

– Драться? На это Тисулар и надеется. Отличный повод позвать кеватцев. Спасибо! Я не нанимался сажать его на престол.

– А крестьяне?

– А зачем я, по-твоему, ухожу? Стоит мне с кем-то задраться, и села поднимутся.

– Как раз об этом я и думал.

– Квайр голый, Тилам. Дороги открыты, армия завязла под Гардром. Раньше весны я ничего не могу. Когда поплывут дороги, у нас будет время кое-что сделать. Ну, а если… Кас ближе, чем Кайал.

И опять я не ответил, потому что лучше мне было не отвечать. Решение единственное – я сам это понял, когда он выложил мне свою невесёлую весть. Просто я был разъярён. Конечно, он правильно сделал, что не сказал мне тогда: не смог бы я так разговаривать с Угаларом, да и с Тубаром тоже, если бы не чувствовал за собой силу – силу, которой у нас уже нет. Но как унизительно знать, что ты – болванчик, марионетка, что тобою просто играли – даже если это делалось ради тебя! Не время выяснять отношения, но я не забуду, я это запомню, Баруф, и больше ты так со мной не сыграешь! Но надо было кончать разговор, и я спросил через силу: