Чтение онлайн

Было совсем темно, когда кончился город. Прошли пару сотен шагов по нетронутому снегу и встали перед чем-то огромным, бесформенным, черней темноты.

– Пригнись, – приказал Ирсал и завязал мне глаза.

– Боишься, что меня не прикончат?

– Не болтай, – посоветовал он. – Поменьше ершись – целей будешь.

В этом доме была уйма углов, на которые я наткнулся, и ступеней, с которых я едва не слетел. Мы сворачивали, спускались, поднимались, это был целый город, я измучился и отупел до того, что совсем перестал бояться.

Наконец наши странствия кончились, мы свернули в последний раз, и Ирсал снял с меня повязку. Я открыл глаза и сразу закрыл, ослеплённый внезапным светом. Постоял так мгновение и оглянулся.

Огромный зал, лишь один конец кое-как освещён, и особенная ледяная сырость намекает, что мы сейчас под землёй. Декорация из романов Кэсса, не хватает лишь привидений.

Привидения медлили, но когда привыкли глаза, я увидел, что вне освещённого круга, в промежутке между светом и тьмой, сидят какие-то люди. Я не мог разобрать, сколько их там, но это было неважно. Просто я стоял на свету, а они глядели из темноты, и я был одиноким и беззащитным.

А молчание длилось. Тянулось, разрасталось, давило, и страх – сначала совсем небольшой – тоже рос и густел во мне.

Впервые я один на один со Средневековьем, и это особенный страх – совсем как в ночных кошмарах, когда что-то грозное, без лица ползёт на тебя, а ты не можешь ни крикнуть, ни шевельнуться. Кажется, миг – и я упаду на пол и поползу в темноту.

Эта картинка: я ползу на брюхе, и публика одобрительно наблюдает за мной – вдруг представилась мне так ясно, что стало смешно. Ну уж нет, ребята! Обойдёмся.

Я улыбнулся, и публика рассердилась.

– Скажи, человек, ужель ты и в смертный час свой будешь ухмыляться? – осведомился из темноты хорошо поставленный голос.

– Постараюсь.

– Отбрось гордыню свою!

– Это не гордыня, – объяснил я ему спокойно. – Я ведь о вас забочусь. Гаже труса только лежалый труп.

Кто-то фыркнул во мраке.

– Знаешь ли ты, перед кем предстал? – спросил величавый голос.

– Догадываюсь.

– Обвинение тебе ведомо?

– Хотел бы услышать.

– Ты уличён в самом пагубном из грехов: в колдовстве и сношениях с врагами господа нашего.

– Разве я уже уличён?

– Отбрось гордыню свою, человек! Не свирепство подвигло нас, но чистый страх перед богом, ибо угодно ему должно быть дело наше, и всякий грех, могущий замарать его в глазах господних, должно искоренить в людях наших. Согласен ли ты по доброй воле и с открытым сердцем предстать перед судом братским и принять без гнева приговор его?

– А если нет?

– Коль ты не признаешь правоту суда нашего, мы найдём способ передать тебя в руки Церкви.

Даже не страх – безмерное удивление: это возможно? Это со мной? Извечное удивление интеллигента, когда жизнь вдруг даёт под дых. И вспомнилось вдруг не к месту, но очень ясно, как меня избивали в первый раз. Уже во второй арест, в первый – морили голодом и гноили в карцере, но не били.

Следователь заорал:

– Встань, скотина! – но я только усмехнулся, и тогда он ударил меня ногой в живот. Я мешком свалился со стула, и они с конвоиром взялись за меня, но пока я не ушёл в темноту, пока я ещё чувствовал что-то, во мне стояло удивление: это возможно? Это меня, цивилизованного человека, в самом центре цивилизованного Квайра, как мяч, цивилизованные на вид люди?

Я облизнул губы и ответил… надеюсь, спокойно:

– Я хочу кое-что сказать… пока не начали.

– Говори.

– Я – не Член Братства, и вы не вправе меня судить. Но я сам к вам обратился, потому что гибель грозит многим людям, а потом и всему Квайру. Если такова цена вашей помощи, я готов к суду, и без спору приму всё, что вы решите.

– Здесь не торгуются!

– А я не торгуюсь. Просто есть дело, которое я обязан сделать. Если вы мне этого не позволите – разве я не вправе просить, чтобы тогда его сделали вы?

Они переговаривались в темноте. Невнятно гудели голоса, и снова я был один… один… один.

– Хорошо, – оборвал разговоры звучный голос. – Братство поможет вам. Отринь заботы и очисть душу. Итак, готов ли ты с открытым сердцем предстать перед судом Братства нашего?

– Да.

– Назови имя своё и имена родителей твоих.

– Меня зовут Тилар, и родился я в Квайре. Родителей не помню, потому что меня увезли за море ребёнком.

– Кто?

– Не знаю. Я вырос в Балге, в семье оружейника Сиалафа…

Отличная мысль: я просто перескажу им сюжет такого любимого в детстве «Скитальца» Фирага. Надо только поближе к тексту, чтобы не завраться в деталях.

– Когда ты вернулся в Квайр?

– Меньше года назад. Я сразу пришёл к Охотнику.

– Зачем?

– Мы росли на одной улице. Больше я тут никого не знал.

– Почему ты вернулся в Квайр?

– Потому, что сбежал из тюрьмы и не мог оставаться в Балге.

Они долго совещались, а я готовился к новой схватке. Держаться! Пока мой мозг не затуманен страхом… а может, ещё и выпутаюсь?

– Именем Господа, – торжественно спросил меня, – как перед ликом его, ответь честно: занимался ли ты колдовством, звал ли к себе духов тьмы, а если не звал, не являлись ли они тебе сами?

– Нет!

– Клянись!

– Клянусь именем господним!

– Ведомы ли тебе молитвы?

– Какие именно?

– Читай всё, что знаешь.

Я сдержал улыбку и начал с утренней. Я читал их, как бывало в детстве, одну за другой, пока не пересохло в горле и не стал заплетаться язык. Тогда я сделал перерыв и попросил воды.

– Довольно! Почему ты переиначил слова?

– Я вырос на чужбине. Те, кто меня учил, говорили так.

Они снова потолковали и тот, кто вёл допрос, сказал чуть мягче.

– Скинь одежды, человек. Мы хотим видеть, нет ли на тебе дьяволовой меты.

Это было хуже. На мне достаточно дьявольских меток, и показать кому-то свои шрамы – это заново пережить все унижения, это унизиться вдвое, потому что кто-то узнает, что они творили со мной.

– Нет, стыжусь!