Чтение онлайн

И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его (Деян. 9, 18). Нельзя думать, что какое-либо действительное вещество вроде чешуи спало с глаз Савла: это было лишь его внутреннее личное ощущение. Затем он крестился, без сомнения, от рук того же Анании. И, приняв пищи, укрепился (Деян. 9, 19), «ибо он изнемог, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – от путешествия, от страха, от поста и от скорби».

Был Савл несколько дней с учениками в Дамаске (Деян. 9, 10). Это не противоречит словам самого Павла, что по обращении своем он тотчас же пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск (Гал. 1, 17). Дееписатель не упоминает об этом путешествии Савла из Дамаска в Аравию и о возвращении опять в Дамаск. Это обычно для святого Луки: он опускает описание того события, известий о котором не сохранилось. Есть, впрочем, здесь указание на то, что после нескольких дней пребывания в Дамаске Савл пробыл там потом довольно времени (Деян. 9, 23), то есть продолжительный срок.

Пламенный дух Савла не терпел медлительности, и он, став христианином, с такой же ревностью, с какой прежде гнал христиан, стал проповедовать христианство по синагогам. Основным пунктом его проповеди было то, что Иисус есть Сын Божий (Деян. 9, 20).

Все слышавшие дивились этой необыкновенной перемене, происшедшей с Савлом. Савл же более и более укреплялся (Деян. 9, 22), вероятно, уже по возвращении из Аравии, где он, по-видимому, в тишине и уединении предавался изучению Священного Писания уже с христианской точки зрения, озаряемый Духом Святым. Теперь он доказывал на основании Священного Писания, что Иисус есть Христос (Деян. 9, 22), то есть ожидаемый иудеями Мессия.

Сила этих его доказательств была столь велика, что он приводил в замешательство Иудеев (Деян. 9, 22). Невозможность опровергнуть доводы Савла возбудила в них такую ненависть к нему, что они решили убить его и для этого день и ночь стерегли у ворот (Деян. 9, 23–24), ожидая, когда он выйдет из города, чтобы на пути исполнить свой злой замысел без свидетелей. Кажется, они имели сведения о намерении Савла отправиться в Иерусалим.

Савл избег этой опасности, будучи спущен учениками ночью по стене города в корзине (Деян. 9, 25), вероятно, в окно дома, примыкавшего к городской стене. О таком способе своего избавления от опасности святой Павел сам вспоминает во Втором послании к Коринфянам [41] .

Савл прибыл в Иерусалим (Деян. 9, 26). Это было, по словам самого Павла, уже три года спустя после его обращения [42] ; часть этого времени он пробыл в Аравии. Об этом прибытии в Иерусалим и кратковременном пребывании в нем святой Павел сам дает краткие сведения в Послании к Галатам [43] , которые надо иметь в виду для правильного понимания рассказа дееписателя.

Святой Павел, по его словам, ходил в Иерусалим собственно для свидания с Петром и пробыл у него дней пятнадцать (Гал. 1, 18). При этом с другими апостолами он не виделся, кроме Иакова, брата Господня. Церквам в Иудеи он не был известен лично, а только по слухам. Из Иерусалима он ушел в страны Сирии и Киликии. Дееписатель добавляет к этому, что Савл старался пристать к ученикам (Деян. 9, 26), то есть христианам, но они его боялись, не веря ему, и не принимали его в свое общение. Это продолжалось, конечно, до тех пор, пока Варнава не представил его апостолам.

По церковному преданию, Варнава, пользовавшийся в то время большим уважением всего христианского общества, в годы юности вместе с Савлом воспитывался в школе Гамалиила.

Даже после того, как Варнава стал учеником Господа, они встречались друг с другом и спорили о Христе, но Савл оставался упорен до чудесного события, случившегося с ним по пути в Дамаск. Теперь Варнава, узнав о его обращении, взяв его за руку, привел к апостолам. Вероятно, апостолы не находились постоянно в Иерусалиме, а потому Савл и виделся только с двумя – Петром и Иаковом.

Савл стал тогда открыто пребывать с верующими в Иерусалиме и смело проповедывал во имя Господа Иисуса (Деян. 9, 28). Проповедь его была обращена как к иудеям, так и к эллинистам. По своему происхождению из Тарса Киликийского он и сам был эллинистом, а потому неудивительно, что он особенно горячо пытался обратить ко Христу эллинистов. Но, споря с ними, он возбудил такую их ненависть, что они покушались убить его. Братия же, то есть иерусалимские христиане, узнав о сем, чтобы его спасти, отправили его в Кесарию Стратонову, а оттуда на его родину в Тарс (Деян. 9, 29–30). Павел это и сам рассказывает в Послании к Галатам (см. Гал. 1, 21).

По обращении главного неистового гонителя христиан гонение затихло и христианские Церкви в Палестине были в покое (Деян. 9, 31). Они «назидались» (см. Деян. 9, 31), преуспевая в христианском усовершенствовании, проводя богобоязненную жизнь. Высшим утешением для верующих служили, конечно, те необычайные действия Духа Божия, которые совершались через посредство апостолов. О двух из таких действий и повествует дальше дееписатель.

Случилось, что Петр, обходя всех (Деян. 9, 32). Из этих слов видно, что у апостолов был обычай посещать верующих, без сомнения, для того, чтобы утверждать их в вере, разрешать возникающие у них вопросы и тому подобное. Пришел и к святым (Деян. 9, 32). «Святыми» называются христиане, как освященные благодатью Божьею. Живущим в Лидде (Деян. 9, 32). Лида – это небольшой городок вблизи Средиземного моря недалеко от Иоппии, расположенный к северо-западу от Иерусалима.

Там Петр исцеляет расслабленного Энея, судя по имени, грека и едва ли христианина, потому что он именуется просто «одним человеком» (см. Деян. 9, 33). Характерно, что Петр не спрашивает его о вере в Господа Иисуса или провидя своим духовным взором его веру, или надеясь возбудить ее самим фактом исцеления. Это чудо послужило поводом для обращения ко Христу жителей Саронской равнины – плодоносной и густонаселенной полосы земли от Кесарии Стратоновой до Иоппии.

Затем Петр идет в Иоппию, которая ныне называется Яффа. Это древний город, лежащий на берегу Средиземного моря к северо-западу от Иерусалима. Там апостол воскрешает «ученицу» (см. Деян. 9, 36), то есть христианку Тавифу, по-видимому, вдовицу, судя по ее благотворениям преимущественно вдовицам.

«Тавифа» значит «серна». Это слово как женское имя собственное часто встречается и у греков, и у иудеев. Серна, благодаря своему красивому виду, грациозным движениям и прекрасным глазам, считалась у евреев и других восточных народов символом женской красоты, а потому и сделалась собственным женским именем, как мужское имя Лев.