Чтение онлайн

— Это был глиняный шар, его добротно обожгли и вымочили на совесть. Значит, долго в бочке с водой пролежал. Вот же сволочи, готовились заранее.

Дорс, перебрасывая из руки в руку меч, хохотнул:

— Кошшок, да местная чернь всю жизнь только и делает, что готовится к бесчинствам. Это работать их не заставишь, а на такое они всегда согласны.

Очередной шар чуть не попал здоровяку в голову. Он увернулся в последний момент.

— Нет, вы это видели?! У отрепья, похоже, недурственный стрелок завёлся. Гедар, может ты его наймёшь, а? Ты же весь мусор для арбалетных отрядов собрал, а этот-то получше остальных будет, вон как метко накрывает.

Подтверждая его слова, ещё один шар прилетел в голову Арсаю и также бестолково рассыпался, оставив на полированной стали грязное пятно. Наш самоубийца никак на это не отреагировал, продолжая стоять нерушимой скалой.

Слава ПОРЯДКУ, сегодня он в бой не рвётся. Погибать от рук бунтующей черни — сильно ниже уровня его суицидальных запросов, так что не видит для себя ни малейшего смысла в возможном сражении.

И снова шар почти в меня прилетел. Сантиметров на пять левее виска прогудел и, судя по звуку и воплю, попал в Паксуса.

— Гедар! — воскликнул пострадавший. — Разреши выкатить пару «драконов»! Одного залпа хватит!

— У тебя что, много лишних ракет появилось? — осведомился я, не оборачиваясь.

— С чего ты это взял? — не понял Паксус.

— С того, что мы для битвы их накапливаем, а не чтобы чернь разгонять. Да и убивать сотни людей из-за какого-то пращника… Я прям тебя не узнаю, раньше ты таким жестоким не был.

— Но этот стрелок хорош, — снова похвалил неизвестного пращника Дорс. — Оружие, конечно, плебейское, но как стелет, как же чётко стелет… Я даже не знал, что такое возможно, думал эти камни куда хотят, туда и летят. Нет, Гедар, ты всё же признай, такого талантливого надо срочно к рукам прибирать. Пускай убьётся с нами вместе об кварту.

— Убиться об кварту?! — впервые за всё время «стояния» подал голос Арсай, резко оживившись. — И когда, по-вашему, на это можно рассчитывать?

— Ты такую радость не пропустишь, уж не сомневайся, — хмыкнул Дорс. — Гедар, а ты этого меткого видишь?

Я покачал головой.

Толпа плотно заполонила ту половину дворцовой площади, что обращена к городским кварталам, а справа и того дальше продвинулась, продавив неровный строй солдатни Пробра. Ещё чуть-чуть, и при том прорыве она бы выплеснулась, как минимум, до входа в тот самый коридор, что пользуется дурной славой. Немного не успела, вовремя мы подтянулись, заняли позицию от угла сада до «нехороших» дверей и с тех пор так и стояли на одной позиции, не сдвинувшись ни на шаг.

Под словом «мы» я, конечно же, не себя и своих приближённых подразумеваю, а пехоту Кошшока. Повезло, что рэг сегодня отрабатывал манёвры под стенами с большей частью корпуса, поэтому быстро подоспел. Но даже так нечего и думать пытаться выдавить мудавийцев с площади. Недовольных здесь, по моим самым скромным прикидкам, тысяч семнадцать собралось. И нас до сих пор не смели только из-за того, что агрессивных среди них не больше пары процентов, и они действуют разрозненно, не догадавшись объединиться в одном месте. Там и сям по одному или кучками пытаются увлечь толпу за собой, чтобы бросить на строй щитов, но та не очень-то увлекается. Тот прорыв через солдат Пробра — единственный, что удался.

Основная масса — беженцы, причём не кочевники-скотоводы, а деревенские и из маленьких городков. Первых от вторых я отличать научился во время рейдов, когда часто имел дело и с теми и с другими. Боевой потенциал даже у лучших степных пастухов — так себе, а у этих и того ниже. Но толпа есть толпа, огромную численность даже альфы вынуждены уважать.

Пока что у нас паритет: они не давят на нас, а мы не трогаем их и даже не отвечаем на действия нескольких отчаянных пращников, что перемещаются по толпе, то и дело постреливая из разных точек. Замечать их мы замечаем, но что с ними дальше прикажете делать? Выпустив камень или глиняный шар, они тут же скрываются за спинами. Бить туда магией или из луков, это значит пустить кровь непричастным.

А вид крови даже самого мирного человека способен вмиг довести до белого каления. Кто-то, конечно, просто испугается и побежит, но это только если он на дальнем краю площади стоит, где из толпы пока что можно выскочить без долгих заминок. А остальных эта самая толпа, скорее всего, потащит на щиты при первых потерях. Агрессивно настроенные личности такой благоприятный момент не упустят, направят её порыв куда надо.

И тогда нам придётся убивать всерьёз. Если станем миндальничать, наших солдат втопчут в брусчатку. В руки бунтовщиков попадёт армейское оружие, они опьянеют уже от вида нашей крови, станут проливать её снова и снова. Да, всем понятно, что таким хоть мечи из лунной стали дай, в крутых бойцов они не превратятся. Но когда их приходится пятнадцать или двадцать на одного солдата, даже голыми руками можно много чего наворотить.

Подавляющее большинство людей в этой толпе — охочие до зрелищ случайные люди. Говоря проще — зрители. Это обычное дело на тех стадиях здешних бунтов, когда недовольство ещё не дошло до поджогов и погромов. Некоторые участники до сих пор не понимают, что, собственно происходит. Все куда-то пошли, и они тоже подтянулись.

Стадный инстинкт.

Начнём отвечать, и зрители начнут меняться.

В нехорошую сторону.

Поэтому просто стоим и ничего не делаем. Ждём, когда подойдёт Свен со своими наёмниками.

Несмотря на все предпринятые меры, дезертирство в рядах его подчинённых свирепствует, самые проблемные отряды потеряли больше четверти численности. Мы беглецов ловим, палачи их наказывают плетьми, а при отягчающих обстоятельствах вешают, но желающих убраться подальше меньше не становится. Я и на щедрые премиальные намекал, и заверял, что против чёрной кварты никто их не погонит, но ничего не помогает.

Они в Мудавию зарабатывать пришли, но никакой заработок не стоит намечающегося риска.

Под рукой Свена осталось тысяча семьсот, из них всерьёз рассчитывать можно лишь на шесть сотен. Остальные запросто зададут стрекача при первом взгляде на кварту, даже если она при этом будет где-то у горизонта.

Да и те, «надёжные» шесть сотен не останутся стоять, если в них полетят снаряды ассиопских катапульт. Даже на части корпуса надежды мало. Офицерский и сержантский состав недолго смогут управляться с солдатами, когда те окажутся под обстрелом. Настроение в армии от унылых до панических, оно даже хуже, чем перед битвой у Козьей скалы.

Тогда я солдат несколько дней гнал по степи, а сейчас и на суточный переход от города не рассчитываю. Если попробовать повторить тот марш, половина войска разбежится по дороге. Здесь, за стенами и в лагере корпуса их хоть как-то можно удерживать, а там после каждой ночи будем терять людей целыми отрядами.

Так-то я и не собирался далеко от города войско уводить, но всё равно неприятно столкнуться с тем, что к столице меня теперь «привязали».

— Господин десница! — послышалось, наконец, долгожданное.