Чтение онлайн

– Но ты ж ешь, пьёшь, и в нужник ходишь, как человек. Не похоже, чтобы твоё тело было из воды, – проворчала Горислава. А сама вспомнила, что у самой давно мысль проскакивала, что Купава состоит из тумана, и потому такая лёгкая.

– Ну, я лишь повторяю то, что сказали сест… – Купава вдруг осеклась. Улыбка сползла у неё с лица. – Ты видишь?!

Горислава видела. Дыхание вылетало у неё изо рта облачком пара. Солнечный день наполнился промозглым холодом. Она вскочила, обнажая нож; Купава тоже. То появляясь, то исчезая за стволами берёз, к ним неторопливо приближалась девушка. Горислава сразу узнала эту бледную, как у княжеских дочек, кожу и угольно-чёрные волосы.

Именно эта девушка стояла за плечом Петра Червонца. И именно после того как она прошептала ему что-то на ухо, он сказал, что хочет поединка насмерть.

– Горька… Это тоже русалка! – ахнула Купава. И точно – в девушке, которая остановилась на краю опушки, скучающе пожёвывая травинку, было что-то нездешнее. Бледная, простоволосая, рукава и ворот белой рубашки украшены чёрной вышивкой. Из-под чёрной юбки виднелись носки изящных чёрных черевичек; там, где они ступали на траву, оставались ледяные следы. Она вся словно состояла из оттенков чёрного и белого, не считая глаз – льдисто-голубых и пронзительных.

– Да. Я русалка, – сказала она. В голосе звенел лёд. – Марийка меня зовут.

– Что тебе… – начала Горислава, но вдруг язык и всё тело как будто сковало. Ужас чёрной волной всколыхнулся в душе – и не закричала змеиня только потому что не могла издать ни звука. Её рубашка медленно покрывалась инеем.

– Что ты делаешь?! Что ты творишь?! – взвизгнула Купава, выскакивая вперёд. – Немедленно прекрати!! Что мы тебе сделали?!

– Защищаешь змею? – Марийка сплюнула травинку на покрытую инеем землю. – Как… Жалко. Ты забыла, кто ты?

– Что…

– Ты – русалка. Хранительница живой воды. А это порождение подземного змея.

– Что?!

– Ты совсем ничего не знаешь? – зло усмехающаяся Марийка подошла к Купаве. Она была выше её только на полголовы, но всё равно умудрялась нависать над ней, как взрослый – над ребёнком. – Мы были созданы, чтобы охранять мир от таких тварей, как она. Как вода гасит огонь – мы должны убивать змеев.

– Но Горислава не плохая. Она никому не делала зла. Она моя подруга… Сестра! Оставь нас в покое! – Купава расставила руки, словно это могло защитить Гориславу.

– Последнее предупреждение. Либо ты отходишь в сторону, либо отправишься в Навь вместе со своей подружкой, – глаза Марийки сузились.

– Нюхни рыбьей задницы, я никуда не пойду! – взвизгнула Купава, и взмахнула платком. Облако тумана полетело в лицо Марийки – непонятно, чего этим хотела добиться русалка, но проклятая ледяная девка просто ухмыльнулась и легонько подула. Туман обратился в ледяные кристаллы и опал, а Марийка коснулась кончиками пальцев шеи Купавы – и девочка упала как подкошенная, покрываясь инеем.

Горислава рвалась изо всех сил, пытаясь высвободиться из пут заклятья. Сердце колотилось как бешеное, готовое разорваться, в висках билась боль – но всё равно она не могла двинуть и пальцем.

Или всё же могла?...

Марийка тем временем переступила через неподвижное тело Купавы и подошла к Гориславе. Схватила её за горло ледяной рукой.

– С Хургой я покончила. Теперь твоя очередь, – сообщила она. – Есть что сказать перед смертью?

– Ты… – прохрипела Горислава; только что размороженный, язык во рту шевелился неохотно.– Скажи… Скажи…

– Ну?! Перед смертью не надышишься, желтоглазая тварь. Говори скорее.

– Кто… Твой хозяин?

– Что?– Марийка подняла брови. – Как ты узнала? Как?! – пальцы на горле Гориславы сжались сильнее. – Говори! Откуда ты узнала, что я дочь Полночного Инея?

– Ведьма… Ведьма сказала… – выдавила Горислава. Она понятия не имела, кто такой Полночный Иней, но, кажется, её вопрос попал в точку. И позволил выиграть несколько ударов сердца.

– Что за ведьма?! Говори, или твоя смерть будет такой, что ты молить меня будешь на коленях, чтобы я тебя убила! – вальяжного, насмешливого тона Марийки как ни бывало. Она была испугана. Обескуражена.

– Обычная… Лесная… – прохрипела Горислава. – Отпусти, и расскажу…

Неужто выйдет её обмануть?!

– Ах ты…– Марийка закусила губу. – Нет. Я, кажется, знаю, какая. Ты не выкупишь свою жизнь такой дешёвкой! Ничем не выкупишь. Знаешь, что змеи сделали с семьёй моего отца? С его родителями? С его сестрой? Сейчас узнаешь, – Марийка отпустила горло Гориславы и положила руку ей на грудь, её губы кривились в яростной ухмылке…

И тогда Горислава ударила.

Она смогла пошевелиться. Немного. Всего-то одним пальцем. Но это был палец руки, в которой она зажала нож – и она со всей силы вдавила его в клинок. Наточенное лезвие пропороло палец глубоко, до кости, так что брызнула кровь.

Горячая.

Обжигающе горячая.

Знала ли Горислава, что делает? Нет, конечно. В глухом отчаянии она сделала единственное, что могла – положилась на чутьё, на тот жар, что бился у неё жилах, скованный снаружи невидимым льдом.

И лёд пошёл трещинами.

Первый удар был неуклюжий – но ему не было нужды быть ловким: Марийка стояла вплотную к Гориславе и не ожидала удара. Нож вошёл ей в живот по самую рукоять; взвыв, русалка отшатнулась. Она отступала, спотыкаясь, зажимая обеими руками кровоточащую рану в животе; низ рубашки медленно чернел от крови.

– Ты!!– прохрипела она, и тут Горислава ударила второй раз.

Она не умела драться ножом. Совсем не умела, но шатающаяся, ошеломлённая русалка была слишком лёгкой целью. Горислава полоснула её по горлу, метя в одну из главных жил – и ледяная кровь брызнула змеине в лицо. Проморгавшись, она увидела, как Марийка отползает назад, хрипя и кашляя; кровь текла у неё по подбородку, заливая траву. Вдруг она повалилась на бок и растеклась лужей тёмной воды, которая мгновенно впиталась в землю.

Горислава как раз пыталась сделать шаг к ней – и упала на колени, задыхаясь. Её трясло, все мышцы болели. Холод постепенно исчезал, иней таял на глазах, вернулось чириканье птиц и шорох ветра, лениво перебирающего листву берёз. Горислава попыталась встать – и снова упала. Она поползла к Купаве, схватила её за ледяную руку – не веря, не желая верить, что её подруга пережила разорванное упырицей горло только чтобы умереть от рук…

Ресницы Купавы дрогнули, и она застонала.

– Купавка!! – облегчённо прохрипела Горислава, и шмыгнула носом, только сейчас поняв, что у неё текут сопли. А горло саднит, как будто зимой босиком по сугробам побегала.