Чтение онлайн

Горислава облегчённо вздохнула. Ужасное видение, вставшее перед глазами – монахи тащат Купаву на костёр, потрясая Нечестивыми книгами – рассеялось. Ох, нужно им прекратить испытывать судьбу и приближаться к монастырям, но запутанные дороги Сиверии, как назло, вели либо к церквам, либо к разбойничьим кабакам.

– То, что ты так беспокоишься о своей сестре, выдаёт твоё доброе сердце. Но прошу, побеспокойся о себе. Просто посмотри на свой ноготь. На левой руке, – сказал змей.

Горислава повиновалась. И глаза у неё полезли на лоб: ноготь, тот самый, синяк под которым никак не хотел проходить, сейчас почернел целиком, превратившись в острый, угольно-чёрный коготь!

– Во имя Богини, что это? – пробормотала змеиня.

– Это значит, что ты начала превращаться в чудовище, – вздохнул отец Киприан.

***

Купава злилась. Очень злилась. Ну что за человек эта Горька! Ладно, не человек – змеиня! Шатается, глаза мутные, больные, а всё равно твердит, что с ней всё в порядке. Врёт ей в лицо… А сейчас ходи с ума, гадая, поможет ей отец Киприан и прочие монахи, или нет.

– Ты дырку в этой миске пытаешься протереть? – сердито окрикнула её полная румяная женщина. Она заправляла в большой избе, где останавливались на ночлег паломники и калики, где они получали нехитрую постель и угощение. Её звали, кажется, Аграфена Филипповна (ох уж эти ужасные двойные имена людей, замучаешься запоминать!), и она невзлюбила Купаву с самого начала. Она заставила её надеть лапти и отправила помогать посудомойкам – «бездельниц тут не держим, подобрала рукава – и за работу». Посуда казалась бесконечной, а вода в чане была такой грязной, что её было противно дотрагиваться. Купава тяжело вздохнула. Неужто так живут обычные девушки?! Понятно, почему Горислава носит мужскую одежду и ведёт себя как парень. Быть девушкой – живой девушкой – ужасающе скучно!

Размышления прервал удар полотенцем – не сказать, что особо болезненный, но внезапный и унизительный.

– Не вздыхай тут, а работай! – прикрикнула на неё Аграфена. На глаза Купавы навернулись слёзы из-за несправедливости жизни: её сестра больна, может, умирает, а она получает оплеухи полотенцем из-за того что смеет беспокоиться за Гориславу! Всхлипнув, Купава швырнула миску под ноги хозяйке и побежала во двор. Не нужна ей ни их каша, ни угол под крышей, она Горьку дождётся там, где её забрали монахи – у ворот лавры!!

В след ей неслись какие-то ругательства – ну, наверное, потому что половину слов она не знала – но Купава не останавливалась. Она выскочила на улицу, чуть не попав под копыта лошади.

– Куда прёшь, бешеная! – прикрикнул на неё возница.

– Извините!– всхлипнула Купава и бросилась в другую сторону. Она села у забора какой-то избы и, рыдая, принялась стаскивать лапти. К тому времени, когда она в неравном бою победила завязки, и её ноги наконец-то глотнули свежего воздуху, слёзы закончились. Вытерев глаза рукавом, Купава посмотрела на окружавшую монастырь стену. Если от Горьки не будет вестей до ночи – она плюнет на осторожность, залезет внутрь и попытается найти её!

Она встала и принялась отряхиваться; а потом быстро и испуганно подняла глаза – на неё упала чья-то тень. Неподалёку остановился мужчина с окладистой бородой, одетый в простую запылённую одежду; взгляд Купавы невольно остановился на добротных сапогах с толстой подошвой, подвязанных сложно сплетёнными ремешками. Незнакомец смотрела на Купаву, будто покойника увидел.

– Свечка?!– сказал он, делая шаг к Купаве.– Финист сохрани! Да это ж ты! Свечка, ты всё-таки выжила!

***

– Что?!– Горислава отбросила в сторону покрывало и вскочила с кровати. – Что значит – превращаюсь в чудовище? Я человек!

– Пока – да,– сказал отец Киприан. – Пожалуйста, сядь. Ты не в том состоянии, чтобы буйствовать. Печать, которую я наложил, должна окрепнуть.

Горислава хмуро повиновалась. Чуйка говорила змеине, что сейчас ей предстоит выслушать длинную историю, которая совсем не придётся по нраву – и чуйка не обманула.

– Мы, змеи, проклятое племя, – сказал отец Киприан, устраиваясь на стуле и доставая из рукава чётки. – То, что мы привыкли называть своей силой и годиться – на самом деле страшное проклятие, которое наши предки навлекли на себя тысячи лет назад. Когда-то мы были лишь одним из племён Великой Степи, не отмеченным ни змеиными глазами, ни внутренним пламенем. И племенем не самым сильным: враги мучали нас годами, гнали всё дальше на Восход, где степь становилась тем, что на ваш язык можно перевести как «пекельные земли». Легенды гласят, что это была выжженная, мёртвая земля, которую пересекали глубокие трещины-пропасти. На дне их тлело пламя – кровь Предвечного Змея, в начале времён сброшенного Владыкой Небес на землю; там, где он упал, и образовались Пекельные Земли.

– Понятно. А что дальше было? Кто-то из степняком спустился вниз и хлебнул змеиной крови? – поинтересовалась Горислава.

– Дай истории идти своим чередом, не пускай в ход нагайку, – отец Киприан раздражённо щёлкнул бусинами чёток. – Но в общих чертах ты права. Наши предки, это несчастное племя, находило сияющие угли – камни, осквернённые, напоённые кровью Предвечного Змея. Они смотрели на это сияние и слышали голос Змея, заточённого в преисподней. И внимали ему – его обещаниям силы, что позволит отомстить за убитых соплеменников, освободить угнанных в рабство… – отец Киприан замолк. Горислава нетерпеливо поджала губы, ожидая, когда змей-монах вынырнет из своих размышлений.

– …Легенда говорит, что лучшие мужи и жёны племени ушли в глубокие пещеры, следуя за гласом Змея. Вернулось лишь тринадцать, обожжённые, но наделённые внутренним пламенем. Они положили начало тринадцати великим кланам змеев. Думаю, ты догадываешься, что было дальше: победоносный поход на закат, уничтожение старых врагов, и превращение во властителей всея степей…. Так гласят наши предания. Но кое о чём они стыдливо умалчивают. О том, как мы резали и жгли друг друга, а главное, уничтожали Матерь-Степь, пока не научились контролировать своё пламя и свой гнев.

– Так откуда вы-то об этом знаете? – спросила Горислава. Монах молча встал и достал из шкафа толстый том. Горислава сощурилась, пытаясь прочитать надпись на обложке – но ничего не вышло: она была написана какими-то закорючками, а не человеческими буквами.

– Свод законов Великого Хана, Хана Ханов, – сообщил ей отец Киприан. – Если внимательно их читать, это проливает свет на многое. Сотни законов, которые устанавливают правила поединков с использованием пламени и без него. И тысячи жестоких, жесточайших кар за нарушение этих законов и за насилие вне поединков. Ты жила в степи?

– Нет. А вы вот жили. Потому что мы называем вашу степь Диким Полем, а не Великой или как-то там, – проворчала Горислава.

– Тогда ты не знаешь, насколько мы жестоки. Не только у врагам, но и к своим же.

– Я могу подозревать, насколько вы жестоки, – сказала Горислава, сделав особое ударение на «вы».

– Не обманывай себя, девочка – ты змей, так же как и я. Дитя древнего проклятья, – монах нахмурился. – И вся эта жестокость служит одной цели – сдержать наш яростный огонь посредством страха и убийств тех, кто плохо себя контролирует. По этой же причине змеи предпочитают заводить детей от рабынь и – реже – рабов. Мы растворяем нашу проклятую кровь, отчего рождается меньше детей с даром, но это дети, а не чудовища. Впрочем… – монах взял в руки ладонь Гориславы; чёрный ноготь зловеще блеснул в свете, падающим из окна. – …Это не меняет нашей чудовищной природы. Чем сильнее пылает огонь внутри нас, тем больше он нас меняет. Разум… И тело.

Горислава дёрнула плечами; по хребту пробежал холодок.

– И что, я стану… ящером? – спросила она.

– Вряд ли. Задолго до того, как твоё тело изменится, пламя пожрёт тебя изнутри. В лучшем случае. В худшем – ты сначала сожжёшь всё вокруг.

– Сколько времени у меня есть? – глухо спросила Горислава.

– Зависит от того, насколько часто ты будешь зажигать пламя внутри себя. Я бы дал год-два.

Горислава вырвала у него руку и прижала к груди. Мир вокруг стал блёклым, а тело – одеревенело.