Чтение онлайн

– И такая участь постигает всех… одарённых? – спросила она.

– О, нет, конечно, – сказал отец Киприан. – Но в степи одарённых с детства учат управлять пламенем; к каждому приставлен кам, по-вашему – волхв, который направляет и усмиряет пламя внутри подопечного. Ты же самоучка. Этот путь тернист и рискован, и ты уже ободрала пальцы о тернии.

– Значит, если я хочу выжить, мне нужно отправляться в Дикое Поле? – быстро спросила Горислава.

– Есть такой путь, – кивнул монах. – Ты знаешь своего… Отца, я полагаю?

Горислава помотала головой.

– Жаль. Впрочем, одарённую девочку может удочерить вождь какого-нибудь клана. Но тебе придётся стать частью клана и жить по обычаям Степи. И отцу ты должна будешь подчиняться беспрекословно. Кажется мне, ты не в восторге от такого исхода? Не говоря уже о том, что кам может и не помочь. Тогда тебя просто задушат, а тело скормят псам, чтобы душа переродилась собакой и не отомстила клану.

«Всё ещё лучше, чем смерть», – чуть не сорвалось с языка Гориславы, но она прикусила губу. Не она ли клялась, что отомстить за опозоренную мать, за всю боль, что ей пришлось пережить? Что змеи – её кровные враги, все до единого? Но стоило угрозе смерти замаячить на горизонте – и она готова забыть старые клятвы! Ненависть к себе как гвоздём вошла в сердце, и по подбородку потекла кровь – она слишком сильно прикусила губу.

– Успокойся!– воскликнул отец Киприан, поднимая руку с зажатыми в ней чётками. Он по-своему истолковал реакцию Гориславы.– Есть и другой выход. Я могу усмирить пламя внутри тебя. Я могу помочь тебе.

***

– Свечечка!– мужчина заключил вскочившую на ноги Купаву в объятья. – Живая! А мы уж тебя похоронили!! Что смотришь, как на чужого? Аль уже забыла Карпа Нилыча? Никодима Егорыча? Люшечку? – он нахмурился, глядя на удивлённое лицо девушки. – Действительно забыла? Что ж они с тобой сделали-то…

– Сожалею, но я действительно ничего не помню, – вздохнула Купава, вежливо высвобождаясь рук мужчины. Он был для неё совершенным незнакомцем. Хоть и не враждебным… Вроде бы.

– Как же так… Мы ведь были как семья, – Карп Нилыч сокрушённо покачал головой. – Как же ты сбежала от тех разбойников? Или… Не сбежала?

– Сказать честно – не помню. Я… Меня ведьма лесная подобрала в лесу, полумёртвую, – ложь слетела с языка легко и непринуждённо,– И выходила. Сказала, я неделю в лихорадке пролежала, по краю Нави ходила, а когда пришла в себя – ничего не помнила, ни как меня зовут, ничего. Я точно та, кого вы знали? Не ошиблись?

– Ох, Финист сохрани! – Карп Нилыч почесал затылок, – Бедняжка… Нет, это точно ты. Свечка. Ты так себя нам назвала тогда.

– Нам?

– Нам. Нашей ватаге калик.

– …Калек?

– Да что ж такое! Ты совсем всё забыла, – Карп Нилыч всплеснул руками. – Калики перехожие! Странники и певцы.

– Навроде скоморохов?

– Я обиделся, если б не видел, что ты не в себе, – проворчал мужчина. – Мы не скоморохи, а совсем наоборот. Те бесовскими плясками народ развращают, воруют да ярмарочные бои устраивают, а мы богомольцы – странствуем по святым местам, и людям простым духовные стихи поём…. Малышка, пойдём-то к остальной ватаге. Может, посмотришь на нас и что вспомнишь.

***

«С этого мог бы начать», – зло подумала Горислава, стирая с подбородка кровь. Сначала перепугал, а теперь, оказывается, сам спасти может.

– Ну, слава Богине, – проворчала она. – Чем мне за это надо заплатить?

– Какая плата,– отец Киприан махнул рукой. – Возможность освободить от проклятья кого-то из моего несчастного племени будет сама по себе наградой. Я сам когда-то был на твоём месте. Пламя пожирало меня изнутри, и моя же собственная семья приговорила меня к смерти. Но я отказался принимать такую судьбу, а стал искать спасения у тех, к кому змеи всегда относились с презрением. У почитателей Финиста Неопалимого. Это был отчаянный шаг, но… Они приняли меня. Приняли и спасли,– он мягко взял руку Гориславы в свои ладони. – Позволь и мне спасти тебя.

Змеиня с трудом подавила желание её выдернуть.

– И каким же образом вы собираетесь меня спасти? – спросила она.

– Я запечатаю твоё пламя. Частично я сделал это уже сейчас, но только для того, чтобы успокоить. Долго эта печать не продержится. Создание новой, долговечной печати займёт время – неделю, две…

Горислава нахмурилась. Слишком долго. Что будет делать Купава всё это время? Сидеть и ждать? Она дала обещание довести сестрицу до Белояра. Застрять в лавре для решения своих проблема граничило с нарушением обещания.

– А сколько времени продержится эта печать? – спросила она.

– Если воззовёшь к внутреннему пламени – сломается немедленно. Сильные страх или злость тоже сломают её. Иначе… Я бы дал где-то неделю.

Горислава сердито цыкнула.

– Ничего не могу поделать, – отец Киприан развёл руками. – Но могу обещать, что создание печати не причинит тебе вреда. Я до сих пор жив и прекрасно себя чувствую. Да, я запечатал собственный огонь! То, что мои соплеменники сочли бы великим богохульством, стало мне спасением. Если говорить честно, я жажду опробовать собственную печать на ком-то другом…

– Погодите-погодите. Если вы запечатали внутреннее пламя только в одном человеке– в себе самом – то с чего вы взяли, что со мной всё будет в порядке? – нахмурилась Горислава. Слишком уж монах сейчас походил на торговца, который расхваливает перед покупателем корову, изо всех сил избегая упоминания недостатков скотины.

– Потому что печать эту я не из головы взял, а создал на основе знаний монахов Финиста и наших камов, говорящих с пламенем, – сказал отец Киприан немного обиженно. – Ты представляешь, что такое печать? Может, думаешь что это что-то вроде клейма? Отнюдь. Грубо говоря, это рисунки, которые наносятся на тело в определённых местах, сделанные определённой краской. Краска смывается, но сила, заключённая в рисунке, проникает в тело и меняет его. Если ты не стесняешься, можешь посмотреть на свой живот – там я начертал временную печать. Запечатывая твоё пламя, я просто будут повторять рисунок два раза в день, на закате и на рассвете. Это не больно и не нанесёт вреда…

Горислава отвернулась к стенке и задрала рубашку. Точно, её живот был изрисован чем-то, напоминающим чернила; незнакомые символы сплетались в затейливую вязь, образовывая несколько круглых фигур – между грудями, на солнечном сплетении и чуть ниже пупка. Змеиня невольно скрипнула зубами, представив, как она голая и беспомощная лежала перед монахом, перед, Богиня сохрани, змеем, а он мазюкал по ней кисточкой. Стыдоба-стыдобища! Оставалось надеяться, что хотя бы штаны на ней во время всего этого были…

И вдруг её как холодной водой окатило.

– Погодите-ка. Если вы запечатаете моё пламя – значит, я… Лишусь своей силы? – медленно спросила она, только сейчас осознавая подоплёку слов монаха. Тот посмотрел на неё с удивлением.

– Конечно,– сказал он. – Ты станет обычной девушкой и сможешь жить обычной жизнью. Никаких припадков ярости. Отрастишь косы, найдёшь жениха, заведёшь де…

Горислава громко фыркнула.

– Издеваетесь, святой отец? Никто не возьмёт в жёны змеиню, – сказала она.