Чтение онлайн

Она понимала, что Купава чувствует похороненную в глубине души тревогу и тоже мучается: хочет утешить, помочь, но не ведает, как, потому что не знает причины. Непринуждённой болтовнёй русалка пыталась заставить змеиню проговориться, но та держала рот на замке. Купаве не следовало знать о том, что собственная сила пожирает Гориславу изнутри, и что указательный палец она бинтует для того чтобы не было видно чёрного блестящего когтя на месте обычного ногтя.

Пламя внутри было подозрительно тихим и послушным. Сначала Горислава боялась его использовать, постоянно прислушивалась к себе – а потом махнула на всё рукой. Вечно жить собралась, что ли?

Отведёт Купаву до Белояра, и там они расстанутся. Горислава станет свободной от любых уз, и не нужно будет беспокоиться, что её смерть причинить кому-то боль.

До священного озера было уже рукой подать.

***

Услышала Горислава Белояр прежде, чем увидела. Над лесом разнёсся звон колоколов.

– Там целая лавра, вестимо, – сказала Купава. Она шла позади всех, а потому ей кислую гримасу видела только Горислава.

– Вестимо!– поддакнул Карп Нилыч. Он шёл впереди и выражение лица русалки не видел. – Ох, как услышал – ногам легче идти стало! – он начертил пальцем в воздухе финистов круг; остальные калики повторили за ним, и Горислава, после некоторых раздумий.

– Там не лавра. Просто монастырь, – рассказывал Капр Нилыч, пока они шли по утоптанной тропе. – И деревня у него выросла. Говорят, голодный год был, да и змеи замучили набегами – вот поселяне и начали перебираться поглубже в лес, поближе к святому месту. Поселение назвали Богомольем. Китским Богомольем. Растёт оно: странников каждый год много приходит.

– Значит, тут такие как вы, странствующие певцы, можете заработать монету? – оживилась Купава.

– Что ты,– Карп Нилыч разочарованно махнул рукой.– Местные разве дадут? Тут им самим монеты надо платить… Да и со скоморохами нас не путай, – он погрозил Купаве пальцем. – Мы не зарабатываем. Мы собираем милостыню!

Китское Богомолье тем временем уже показалось вдали. Над избами, раскиданными по широкому полю, как опята на лугу, курился дымок. Ничего необычного в деревне не было, не считая широких улиц и нескольких площадей с колодцами. За деревней белели стены монастыря. Небольшого по сравнении с лаврой.

Купава возбуждённо подпрыгивала за плечом Гориславы, а потом разочарованно спросила:

– А где озеро?

– Подале,– махнул рукой Карп Нилыч в сторону леса за Китским Богомольем.

– А поче…

– Сама подумай, малая. Разве в священном озере можно бельё стирать? Котят лишних топить? Вот и отстроились на берегу речушки поменьше. Даже не речушка, а ручей широкий – Приярка. Течёт мимо Белояра… Ключей тут много, и все чистые да чудесные. А на озеро ходят во время служб.

Они шли по улицам Китского Богомолья, и Горислава дивилась, сколько тут странников. Казалось, людей в запылённой одежде, с дорожными посохами, изрезанными непонятными ей метками даже больше, чем местных.

– А почему это озеро считают священным? Там русалки живут? – спросила вдруг Купава. Горислава поперхнулась: сестрица всегда была такой осторожной в словах – а тут вдруг взяла и ляпнула такое! Карп Нилыч тоже поперхнулся.

– Что ты говоришь такое! – калика начертил пальцем финистов круг. – Русалки… Жили. Давным-давно, ещё во Время Медвежье.

– Это когда мы Финиста не знали и поклонялись дубам? – спросила Горислава, припомнив что-то из проповедей отца Лавра.

– Верно, верно. У поганых тут было целое святилище. Даже уже когда мы приняли Финиста. Только Андрий Богонравный этому конец положил. Отправил сюда бесогонов, те поганых разогнали и построили поселение. Белояров Скит. А русалок… Их никто после этого не видал. То ли бесогоны их перебили всех, то ли сами ушли… Уплыли. А может, их души нашли покой, как и положено.

Купава вцепилась в руку Гориславы своими холодным пальцами.

– Перебили?– прошептала она с ужасом. – Они делали что-то злое?

– Они ж как нежить. От неё добра не жди, – сказал Карп Нилыч с некоторым удивлением. – Странно, что тебя таким вещам ведьма не научила. Она тебе наверно и про Город-Кит не рассказывала.

– Ну так расскажите вы, – сказала Горислава прежде чем с дрожащих губ Купавы слетело что-то непоправимо правдивое. Например, «Неправда, не все русалки злые! Я же не злая!!».

– Об этом не рассказывать надо, а петь, – сказал Карп Нилыч. – Это Еремея нужно просить. Если жив старик ещё, конечно. Вот, кстати, изба его…

Но едва они успели сделать пару шагов, на улице раздался крик.

– Чудо! Чудо!– надрывалась девушка с усыпанным веснушками лицом. Платок съехал на бок, глаза горели от восторга. – Слепой Даниил образ пишет! Прям на берегу реки! Люди, чудо свершается!

Сгорбленный старец с дорожным посохом в руках, дремавший в тени плетня неподалёку от Гориславы, бодро вскочил и поспешил в сторону озера с не-стариковской прытью. Прохожие последовали его примеру – и стар, и млад, и даже калеки побросали все дела, кинувшись смотреть на чудо. Точно изокские голуби – брось краюху хлеба, со всего города слетятся…

– Нам тоже надо пойти, что ли… – Карп Нилыч почесал затылок – и пошёл вслед за всеми. Горислава подавила вздох. Она устала с дороги, но… Если честно сказать, ей тоже хотелось посмотреть на чудо.

Однако когда они пришли к озеру, на берегу собралась такая толпа, что не то что слепого Даниила, озера не было видно.

– Ты видишь, Горька? Видишь? – Купава возбуждённо подпрыгивала рядом. – Может, на дерево залезть?

Не ей первой в голову пришла эта идея – прибрежные берёзы уже готовы были пригнуться от количества народу, которые забрались на их ветви.

– Залазь ко мне на плечи, – обречённо вздохнула Горислава. Ещё взбредёт Купавке в голову забраться на самую верхушку берёзы, выдав свою русалочью сущность. Благодарно пискнув, Купава вскочила на спину Гориславы, затем воскликнув:

– Всё равно ничего не видно!! – сбросила лапти и… Встала босыми ногами ей на плечи.

– Ну ты и ловкая! – восхищённо крякнул Никодим.

– Не без этого, – сказала Купава, балансируя на плечах Гориславы, которая про себя ругала русалку последними словами и пыталась сделать вид, что ей тяжело, хотя на самом деле сестрица была не тяжелее кошки. – Вот, теперь вижу! Ох, Богиня – он что, правда слепой? Или просто глаза завязал?!

– Правда, правда! – воскликнула давнишняя конопатая девушка. – Финист глаза у него в тринадцать вёсен отнял, он пришёл к Белояру в поисках исцеления – а нашёл своё предназначенье! Монахом быть, образа писать! Из самого Семигорска приезжали, дивились!

– А как же он тогда видит, что рисует? – поразилась Купава. – Ведь… У меня глаза есть, а я так не нарисую…

– Я ж говорю – чудо! – фыркнула конопатая.

– Что он рисует-то хоть? – спросила Горислава.

– Богиню, вестимо. Женщина, светловолосая… Глаза зелёные, прям как у меня! – Купава хихикнула. – А, нет, это не волосы, а платок на голову. И сияние вокруг головы, как солнце. На правой руке белая птица сидит, на левой – чёрная.