Чтение онлайн

По дороге их начал обгонять «Додж», натужно ревя двигателем.

— Сделай его, Марио! — потребовал Вито, обращаясь к водителю.

Роллс-Ройс чуть прибавил газу, но грузовик вильнул чуть вправо, и Марио пришлось немного оттормозиться, чтобы не влететь в него.

— Вот тварь! — выругался Вито.

— Оставь его… — махнул рукой Розетти-старший, — Пусть его едет. Он торопится к смерти на ближайшем повороте. Лучше посмотри направо, Вито! Смотри, там…

«Додж» чуть обогнал жёлтое респектабельное авто. Полог его кузова вдруг откинулся в сторону, и внутри фургона показались трое человек.

— Что за? У НИХ ПУШКИ! — заорал Вито.

Выстрелы затрещали, разносясь над заснеженным шоссе, когда дорога нырнула в небольшой перелесок.

Первые же пули разбили лобовое стекло и вбили тело Марио в сидение. Его руки судорожно дёрнулись, и дорогущий Роллс-Ройс резко нырнул вправо, улетая в кювет. Он протаранил густой кустарник и врезался на полной скорости в дерево, обняв его крыльями.

«Додж» резко затормозил, и тут же двинулся задом обратно. Остановился. Из него выпрыгнули люди. Они подбежали к легковушке, на ходу открывая огонь. Вито не успел направить на них свой револьвер. Его голова лопнула как арбуз.

Джованни Розетти, раненый в плечо, попытался открыть дверь и вывалиться в снег с противоположной стороны. Он упал около дерева и лихорадочно дёргался в тщетных усилиях достать пистолет из кобуры под пальто. Итальянец услышал скрип снега под ботинками. Повернул голову. Посмотрел прямо в чёрное нутро ствола винтовки.

Треснул громкий выстрел. Затем рядом послышались ещё несколько контрольных, вразнобой.

— Готовы, — сухо прокомментировал один из нападавших, опуская шарф ниже и открывая своё лицо, — Отличное оружие! Не знаю, откуда у Наки такое, но «подарок» шикарный.

И он погладил цевьё автоматической винтовки Браунинга.

Другой осмотрел покорёженный Роллс-Ройс с дымящим вовсю капотом, собранным в гармошку:

— Хорошая была машина… Ладно, обыщите их. Только тщательно! Это нужно для дела! И уходим!

* * *

17 января 1920 года

Тихий дорогой ресторан был почти пуст утром. Мне он понравился за то, что здесь исполняли любой каприз посетителя. И была отличная овсянка. Которая, естественно, значилась в меню, как «английская». Я внутренне посмеялся с этого. Скажи про такое обывателю в России в двадцать первом веке! Я вообще с детства привык к этому как к традиции — с утра только каша. А про то, что она является традиционной в Англии, узнал в детстве только из анекдотов про Холмса и Ватсона.

Я читал газету, пока Блум отошла сделать звонки в поместье и юристам.

«Акт Волстеда, вступивший в силу этой ночью, привёл к большому количеству облав на торговцев, ведущих отныне незаконную торговлю алкоголем. Полицейские участки заполнены арестованными. На них составляются протоколы, и, в случае небольших нарушений, им грозят штрафы от двадцати до пятисот долларов. Более серьёзные нарушения предполагают штраф от тысячи долларов, исправительные работы или даже тюремный срок. Только за первые сутки…»

Я отложил газету. И нервно закусил губу. Всё, что было написано в газете — мне было давно известно ещё по «прошлой» жизни. Непонятно было только одно. Ни на одном моём предприятии за ночь и утро не был проведён ни один обыск. А я был уверен в том, что шериф Бронкса Джон Фэллон не отстанет от меня и обязательно найдёт повод наведаться на склады, или в суповую кухню. Да я не удивился бы даже если бы он заявился в здание, в котором через пару дней откроется детский сад.

Ночью «трясли» каждый второй бар в Бронксе. Рестораны в более развитой части боро тоже попали под раздачу, но в меньшей степени. Обыскивали «Парадиз». Но у меня не было ни одного полицейского. Тишина.

Во-первых, это было странно. Во-вторых, это было «некрасиво»! Да-да! Именно так. Ведь такое поведение полиции могло привести к появлению нехороших мыслей в голове у других воротил Нью-Йорка. Джо «Босса» Массерии, или того же Ротштейна. Почему это меня не трогают? Я работаю с полицией? Надо бы созвониться с Дёрпом и узнать — что происходит в главном управлении Бронкса. Чем там сейчас дышат?

Из раздумий меня вырвал голос Блум. Девушка стояла надо мной и показывала на газету, которую я машинально оставил на столе.

— Что это?!

На развороте было фото покорёженного авто, врезавшегося в дерево. А ниже заметка под названием: «Жестокое убийство семьи Розетти в штате Вирджиния». И текст, который я уже прочитал ранее:

«…В округе Бакхэннон, штат Вирджиния, совершён зверский налёт на бизнесмена из Кентукки Джованни Розетти. Среди погибших в принадлежащем ему Роллс-Ройсе были найдены его племянник Витторио Розетти и личный водитель мистера Розетти-старшего Марио. При них не было никаких наличных. А также с убитых сняли все драгоценные вещи: часы, запонки и кольца. По предварительным данным, нападение, скорее всего, совершили грабители из банды закоренелого преступника „Большого принца“, которых разыскивают в округе уже больше месяца…»

Я поднял глаза и выдержал холодный взгляд Блум. Она снова заговорила:

— Только не говорите мне, что это случайное стечение обстоятельств!

— Присядьте, мисс Брауни. Прошу вас…

Девушка с достоинством заняла своё место за столиком и откинулась на стуле, сверля меня глазами.

— Я сейчас буду предельно краток. И прошу выслушать меня до конца. Когда ваш брат пошёл на сделку с Джованни, о чём мы уже с вами говорили, создалась ситуация, в которой, если бы он не выполнил обещанное, Розетти действительно предпринял бы в отношении вашей семьи жёсткие меры. Мне пришлось выбирать: или Джованни, или вы. Вот и всё.

— Я? — сощурилась девушка.

— Вы с братом, — поправился я.

— И вы ничего не получили с этого от Наки Джонсона?

— Об этом я не буду говорить ни с кем. Дела моих партнёров я не обсуждаю даже с самыми приближёнными людьми.

— Каково это? — она шевельнула пальчиком в сторону газеты.

— Смею вас заверить, я ни разу не отдал ни одного приказа, который привёл к смерти невинного человека.

— Вы гангстер, который «охотится» на гангстеров? — горько усмехнулась она.

Я промолчал.

Девушка, не двигаясь, сидела где-то с минуту. Затем опустила глаза и пробежалась глазами по газетной статье. Сжала скулы, из-за чего её обычно милое лицо ожесточилось. Через мгновение она заговорила:

— Это был последний разговор на эту тему. Договоримся с вами здесь и сейчас. Я не хочу знать о ТАКИХ ваших делах. И касаться их.

— Разумеется, мисс Брауни.

Знал бы я наперёд, как всё обернётся, не зарекался бы…

* * *