В своем бессилии уверясь,Сказала Пешка: «Друг мой Ферязь,Скажи мне, отчего, как я ни бьюсь,Все в Короли не проберусь,Хотя, не скрою,Фигурой сделаться могу любою?»«Утешься, не горюй о том, —Ей Ферязь говорит с усмешкой. —Ты не бываешь королем,Зато Король бывает Пешкой».
<1905>
Манифест и таратайка
Наняв газетчик таратайку,Пук манифестов [138] вез с собою,Но, подвернувшись под нагайку,Лечим был преданной женою.Читатель, в басне сей, откинув манифесты,Здесь помещенные не к месту,Ты только это соблюди:Чтоб не попробовать нагайки,Не езди ты на таратайке,Да и пешком не выходи.
Он был прокурор из палаты [140] ,Она же — родная печать.Она о свободе мечтала,А он — как бы крестик поймать.И с горя она побледнела,Померкнул сатиры задор…И грезится ей беспрестанно:«Сто третья» [141] , арест, прокурор.
<1905 или 1906>
139
«Он был прокурор из палаты…». — Перепев стихотворения П. И. Вейнберга «Он был титулярный советник…».
140
Палата — судебная палата.
141
«Сто третья» — статья 103 Уголовного уложения, предусматривающая наказание лиц, виновных «в оскорблении царствующего императора…».
У ворот
Суббота. ОтзвонилиОт всенощной в церквах.Летят автомобилиВ блестящих фонарях.Давно устал татарин«Халат, халат!» кричать.Прислугу выслал баринС собакой погулять.На пуделе намордник,На горничной бурнус…Увидел старший дворник,Лукаво крутит ус.Направо у калиткиУселся вместе с ней,Просил принять две ниткаПоддельных янтарей…Растаял старший дворник,Растаял у ворот…Собака сквозь намордникПонюхает — пройдет.
Скульптору Андрееву. — Речь идет о памятнике Гоголю (1909) скульптора Николая Андреевича Андреева (1873–1932). Гоголь изображен в последний период его жизни — период творческого кризиса писателя.
143
На выставке «Треугольник». — Речь идет о выставке работ русских художников в Петербурге в 1910 г.
Колено, изрытое оспой,Будет весь век коленоЭто нередко, —А полено, изрытое оспой,Будет уже не полено,А статуэтка.
<1910>
Влюбленный парикмахер
Скоро глянет месяц бледныйВ милу горенку твою —Одинешенек я, бедный,В палисадничке стою.Невтерпеж мне дух жасминный,Хоть всегда я вижу в немБезусловную причину,Что я в Катеньку влюблен.Под жасминовым кусточкомМы видались первый раз.Ты цвела совсем цветочкомДля моих влюбленных глаз.Ты клялась, что не обманешь,Фотографию дала —А теперь ты и не взглянешьНа несчастного меня.С той поры я все страдаю:На портрет ли посмотрюИли книжку почитаю —Все страдаю и горю.Жду, когда пройдешь ты мимо…Слезы капают на ус…Катя, непреодолимоЯ к тебе душой стремлюсь!
148
Статуэтка — по-видимому, одна из скульптур работы Л. П. Афанасьевой.
<1910>
Честь
Служа в охранкеУже лет десять,Свои замашкиИ привычкиДавно успел уравновеситьИван Петров.Подле часовВсегда в кармашкеНосил он спички,Медаль в петличке,И в Новом банкеИмел он свой вклад —Сто пятьдесят.Мужчина в соку,Под тридцать лет,Вставал он чуть светИ до поздней ночиБыл начеку.За всеми следил,За всеми ходилПоходкой тяжелой,Подняв воротник…Короче —Наблюдал за крамолой,Как честный шпик.Была у него любовница,Мелкая чиновница,Угощала его по воскресеньямПирогамиС грибами.Сравнивала себя с грациямиИ завязывала банки с вареньемПрокламациями.Любил он ее лет пять,И жизнь его была благодать.Но вдруг все вокруг изменилось.Распустились цветочки акаций,И чиновница весною влюбилась.Нет уже прокламацийНа банках с вареньем,Явились с новой любовьюПироги с морковью,А на сладкое бомбы.И, обиженный сим охлажденьем,Лишился совсем апломбаМой Иван Петров.И хмур, и суров,Ходит он, опустив воротник,И судьбу ругает аллигатором,Ведь обидно: он — честный шпик,А она связалась с провокатором.И, с горя о чувстве столь чистом,Стал мой шпик октябристом.
<1911>
Идиллия
Околоточный Иванов злым домойИз участка полицейского вернулся.Хлопнул дверью, двинул пса ногой,А на вой собачий и не обернулся.Примаком прошел Иванов в кабинет,И фальшиво не свистел он «Периколу» —Нынче времени на «Периколу» нет,Нынче он идет излавливать крамолу.Приставом своим назначен нынче онВ лекционный зал на реферат дежурить,И ему придется прения сторонОлегалить, оскопить и оцензурить.Ну, а как цензурить, если Иванов(Иль Иванов, это, в общем, безразлично)Не знавал значенья иностранных слов,Кроме слов «шикарно» или «симпатично»?И решил Иванов бедный почитатьХоть немножко перед лекцией по книжкам —После обыска на Курской, сорок пять,У него брошюр имеется с излишком.Вынул книжку, начал разбирать — куда!Ничего не понял и позвал сынишку,И сынишка-гимназист не без трудаНачал объяснять ему лихую книжку.Через час взопрел и младший Иванов:«Нет, папаша, будет! Я вам приготовлюСписок нецензурных иностранных слов,С этим списком и ступайте вы на ловлю».Так и сделали. Сынишка написалСорок с лишком измов, уций, аций,Бебель, Каутский, и Бокль, и «Капитал» —Все сюда попали, даже сам Гораций.Только Маркса околоточный изъял, [149]Вычеркнув из списка и испортив строчку:Карла Маркса знал он, ибо получал«Ниву» с приложеньями семь лет в рассрочку.
149
Маркса околоточный изъял. — Имеется в виду издатель и книгопродавец А. Ф. Маркс (1838–1904), выпускавший журнал «Нива».
Когда поэт, описывая даму,Начнет: «Я шла по улице. В бока впился корсет», —Здесь «я» не понимай, конечно, прямо —Что, мол, под дамою скрывается поэт.Я истину тебе по-дружески открою:Поэт — мужчина. Даже с бородою.
<1909>
150
Черный Саша (псевд.; наст, имя Гликберг Александр Михайлович; 1880–1932) родился в Одессе в семье провизора (аптекаря). Первые публикации в 1904 году в Житомире. С 1905 года — в Петербурге, сотрудничает в сатирических журналах «Зритель», «Молот», «Маски».
Первый сборник стихов «Разные мотивы» (1906, подписан — А. М. Гликберг) запрещен цензурой. В 1906–1907 годах слушает курс лекций в Гейдельбергском университете (Германия). В 1908–1911 годах Саша Черный — активный сотрудник «Сатирикона». Либеральный интеллигент, в годы реакции отказавшийся от идеалов революции, — предмет едкой сатиры Саши Черного. В ряде стихотворений под маской интеллигентствующего обывателя поэт безжалостно бичевал мещанство в различных сферах общественно-литературной жизни.
С 1920 года в эмиграции, умер во Франции.
Стихотворения Саши Черного печатаются по тексту издания: Саша Черный, Стихотворения. Л., «Советский писатель» («Библиотека поэта». Большая серия), 1960.
151
Критику. — Этим стихотворением Саша Черный открывал свою первую книгу стихов «Сатиры» (1910).