Чтение онлайн

Точно так же в «Колее» В. Арро героиня наивно полагает, что достаточно купить круглый стол, «чтобы касаться локтями», повесить над ним старинный абажур, похожий на «купол, венчающий здание», починить давно испорченные часы – и воцарится атмосфера дома, подобного дому Турбиных. Но не случайно в самый «пафосный» момент размечтавшаяся Нелли падает на пол со сломанного стула.

Иногда «заигравшиеся» герои уже теряют ощущение реальной жизни. Психологический феномен, когда трудно разобраться, где жизнь, а где игра в нее, где герой сам, «настоящий», а где – «играет роль», мы встречали в «Утиной охоте» А. Вампилова.

«Поствампиловская» драматургия исследует многие варианты душевного дискомфорта героев, чаще – интеллигентов, как следствия нравственной атмосферы застойного времени, в которой были все условия для процветания конформизма, «двойной жизни», когда духовный потенциал человека стал обесцениваться, а талант и образованность не всегда оказывались востребованными. Но трудно понять, почему так легко отступают эти люди перед цинизмом, хамством. трезвой житейской логикой; почему этих «увядших» романтиков пытаются «реанимировать», растолкать их же антиподы-прагматики: официант Дима и Саяпин «учат жить» Виктора Зилова («Утиная охота»), Олег Потехин – Вадима Коняева и его одноклассниц («Восточная трибуна»), Ивченко – Бэмса («Взрослая дочь молодого человека»). В драматургии «новой волны» эти «антиподы» тоже неоднозначны: не грешники и не злодеи, а практичные люди, предпочитающие рефлексированию – действия, хотя и не всегда «во имя высоких идеалов».

Рядом с «плохими хорошими» взрослыми вырастает поколение «трудных» подростков. Это еще одна больная жизненная проблема, отраженная в спорах о герое в литературе 70—80-х годов и в драматургии «новой волны», в частности. В одной из пьес звучит мысль о том, что дети, поверившие в воспоминания родителей об их борьбе с рутиной и ложью, тоже бросались на борьбу, потому что «им правда еще нужнее», но в это время «примеры для подражания» уже сидели «по кустам и оттуда грозили пальчиком». Немногие, подобно Бэмсу, могут похвастаться своим родством с «новым раскованным поколением», и немногие молодые готовы крикнуть: «Салют динозаврам!»

Вечная проблема взаимоотношения поколений и ответственности взрослых за судьбу детей по-разному поставлена и осмыслена в пьесах «Дорогая Елена Сергеевна» А. Разумовской, «Старый дом» А. Казанцева, «Бумажный патефон» А. Червинского; в публицистически острых драмах, основанных на реальном материале: «Вагончик» Н. Павловой, «Ловушка № 46, рост второй» и «Между небом и землей жаворонок вьется» Ю. Щекочихина, «Остановите Малахова!» А. Аграновского. В 70—80-е годы жанр «подростковой и юношеской драматургии» был ярко обозначен и представлен в литературе и театре.

В нашей книге эта большая тема лишь заявлена и предложена к самостоятельному изучению.

Не новичок в работе с драматургией «новой волны» режиссер Анатолий Васильев откровенно признавался, что самое трудное в «новой современной драме» – это необычный, «размытый» герой. В линии его поведения – отсутствует ход на длинную дистанцию. Он не сосредоточен на одном направлении, у него много выборов, «большое количество малых поступков и малых реакций»; в его жизни «не последнюю роль играет случай»; день соткан из взаимных отталкивающих друг друга общений; нет семьи – есть компания и т. д. [43]

Драматург В. Славкин в своей книге «Памятник неизвестному стиляге» пишет, что прошумевшая в конце 70-х – начале 80-х годов «новая волна» драматургии (и в этом ее главная заслуга) показала героев «обочины», «не желавших принимать участия в прогрессе застоя»: «С какого-то момента стало ясно, что жизнь этих людей – это и есть народная жизнь, основная жизнь, которую надо изучать и которую надо отражать. А то, что происходит на „магистрали“, – это не жизнь. Тоже достойная изучения и отражения, но тут без методов абсурда, гротеска, сюрреализма не обойдешься, а все эти методы, мягко говоря, не поощрялись» [44] .

И в перестроечное время «новая волна» органично вписалась в атмосферу гласности, только стала еще резче в разоблачении уродливых явлений общественной жизни, которые в застойные времена замалчивались или рассматривались лишь как «тлетворное влияние Запада», «их нравы».

Арро В. Колея: Пьесы. Л., 1987.

Галин А. Пьесы. М., 1989.

Злотников С. Команда; Пьесы. М., 1991.

Казанцев А. Старый дом: Пьесы. М., 1982.

Петрушевская Л. Три девушки в голубом: Сб. пьес. М., 1989. Пьесы молодых драматургов. М., 1989.

Раздинский Э. Театр. М., 1986.

Разумовская Л. Сад без земли: Пьесы. Л., 1989.

Рощин М. Спешите делать добро: Пьесы. М., 1984.

Славкин В. Взрослая дочь Молодого человека: Пьесы. М., 1990.

1. Аграновский А. Остановите Малахова! Сб. пьес для юношества. М., 1980.

2. Дворецкий И. Мужчина семнадцати лет // Дворецкий И. Веранда в лесу. Пьесы. Л., 1986.

3. Машин Г. Салют динозаврам! // Театр. 1980. № 4.

4. Павлова Н. Вагончик // Пьесы молодых драматургов. М., 1989.

5. Полонский Г. Драма из-за лирики: // Сб. пьес для юношества. М., 1980.

6. Разумовская Л. Дорогая Елена Сергеевна // Разумовская Л. Сад без земли: Пьесы. Л., 1989.

7. Розов В. Гнездо глухаря // Розов В. Избранное. М., 1983. Кабанчик // Сов. драматургия. 1987. № 1.

8. Рощин М. Валентин и Валентина. Спешите делать добро // Рощин М. Спешите делать добро: Пьесы. М., 1984.

9. Славкин В. Взрослая дочь молодого человека // Славкин В. Взрослая дочь молодого человека: Пьесы. М., 1990.

10. Щекочихин Ю. Между небом и землей жаворонок вьется // Театр. 1990. № 6. Ловушка № 46, рост второй // Молодежная эстрада. 1987. № 2.

Миндадзе А. Плюмбум, или Опасная игра // Искусство кино. 1986. № 3.

Нугманов Р. Игла // Киносценарии. 1986. № 3.

Хмелик А. Маленькая Вера // Киносценарии. 1987. № 1.