Чтение онлайн

Итак, рассуждая здраво, следует прийти к выводу, что война стала неизбежной в те дни, когда в Мильвесс съехалась почтенная публика на Турнир Веры. Благородное население города, и так не маленькое, почти удвоилось. Неблагородное тоже увеличилось. Каждый бедный дворянин притащил с собой в среднем больше одного слуги, а бароны, графы, герцоги и короли добавили к городскому населению по несколько десятков слуг и охранников на каждого члена своих семей.

В ответ на отчет командира Загородной стражи Адемара Весмона о достигнутых успехах, король-тетрарх Восходного Севера Эварист Третий Чайитэ издал указ о расширении штата и финансирования Загородной Стражи. Адемар же убедился, что подчиненные смогут перезимовать без него, и с чистой совестью отправился в столицу Империи славный город Мильвесс на Турнир Веры.

Дядька Гум с видимым облегчением передал свои обязанности Корбо. Корбо не походил ни на «дядьку-воспитателя», ни на лакея-камердинера, поэтому Адемар назначил его секретарем. Учитывая дворянское происхождение, мог бы назначить и оруженосцем. Но не сразу. Почетное звание личного оруженосца надо заслужить.

Турнир Веры существенно отличался от обычных рыцарских турниров. На него допускались как благородные господа, так и простолюдины. Бойцы выходили один на один, только пешими, с произвольным оружием. Правила требовали от участников одержать не менее семи побед в течение турнира, чтобы в последний день сражаться до первого поражения.

Многие потомки знатнейших родов Четырех Королевств намеревались провести по несколько боев, в том числе по предварительной договоренности. На победу в турнире могли претендовать только легендарные фехтовальщики, но это легендарных положение обязывает к победе, а молодых и не легендарных — только к участию, и не обязывает, но располагает.

Адемар участвовал в турнирах регулярно, как и подобает младшему сыну графа. Делегация Восходного Севера прибыла в Мильвесс за три недели до официального открытия. Потом торжественное открытие, и лучшие бойцы мира начнут поединки на арене Ипподрома, выясняя, за кем все же правда и сила — за Единым или Двумя.

Старшие и наследники участвовали во всяких умных переговорах, а младшие собирались компаниями и развлекались, как могли, благо столица предлагала широчайший ассортимент увеселений.

Глава семьи, Мальявиль Фийамон, один из богатейших примархов Ойкумены, постоянно проживал в родовом дворце в столице Империи Мильвессе. Он решал вопросы на уровне императора, императорского двора и постоянных представителей королевств-тетрархий.

Сейчас в гостях у Фийамонов играли в фанты три условные пары представителей Восходного Севера. Условные — потому что в каждой паре кавалер просто сопровождал даму без всяких романтических намерений.

Вечер обещал быть светлым и лунным, однако плотные шторы закрывали окна, и десятки витых свечей сияли в люстрах и жирандолях, освещая зал. Отчасти из-за въевщейся в плоть и кровь привычки аристократов ежеминутно подчеркивать, что им доступно все, чего не могут позволить себе низшие сословия. Например, бессмысленно-расточительная трата белого воска, возможность сжечь за вечер столько свечей, что хватило бы на полгода купцу средней руки со всей родней. Отчасти же потому, что дамы предпочитают свечи остальным источникам света, потому что неяркое, изменчивое мерцание наилучшим образом скрывает недостатки, подчеркивая достоинства. Морщинки на коже исчезают, зрачки светятся отраженными огоньками, подобно звездам, драгоценности же как будто начинают источать собственное сияние. Полутьма-полусвет наилучшим образом располагает к флирту, не переходящему невидимые, но до поры жестко проведенные границы.

Итак, при свечах, отлитых из самого лучшего и дорогого воска, под негромкий звон бокалов, окруженные послушными тенями слуг, благородные дамы и господа изволили романтически развлекаться…

— Назови что-то, что тебе нравится, а остальным нет, — хозяйка вечеринки Кааппе Фийамон, младшая дочь главы семьи, взяла первую карту из колоды и зачитала задание. Негромкий смех аристократок зазвенел серебряными колокольчиками.

Фиолетово-черный

— Твари из Пустошей, — сказал Адемар, — Я угадал?

Все рассмеялись, оценив тонкую шутку. Кааппе коллекционировала кошмарных тварей из Пустошей. Эту ее страсть друзья искренне отказывались понимать. Когда у тебя не хватает кошелей для золота, несложно накупить того, что недоступно другим. Но зачем выбирать именно тварей, порожденных магическим фоном опасного места? Неужели в мире мало столь же и более дорогого, но красивого? Ведь владелице этаких редкостей даже завидовать никто не будет.

Ее кавалером сегодня считался Адемар. Исключительно потому, что по придворным традициям довольно-таки неуместно выходить в свет, будучи сопровождаемой близким родственником, в том числе, братом или кузеном.

— Угадал, — ответила Кааппе, — Вы просто ничего не понимаете в темной красоте. В эстетике мрака, тьмы и ужаса.

— Когда нам надоест эстетика света и чистоты, мы об этом подумаем, — сказала Диана Гландивуа.

Шестнадцатилетняя Диана приходилась кузиной Адемару, поэтому ее кавалером был восемнадцатилетний красавец Ламар Тессент, кузен Кааппе. Ламар изящно ухаживал и флиртовал, но без серьезных намерений.

— Никогда, — хихикнула молодая принцесса Бланка Чайитэ, внучка короля Северо-Востока и самая молодая дама в компании.

Пару принцессе составлял старший в компании. Тридцатилетний Деленгар Фийамон, второй из четверых детей герцога, давно и счастливо женатый. Деленгар с семьей постоянно проживал в Каденате, столице Восходного Севера, а на этот раз в Мильвесс приехал один.

Все знали, что Деленгар единственный в тетрархии Восходного Севера, если не в мире, специалист по землеведению в широком смысле слова. И что его аналитика по урожаям приносит в закрома короля больше зерна, чем страдающие крестьяне из предгорий.

Кто-то собирался похудеть

Кааппе нисколько не обиделась, привыкнув, что равные ей всегда так говорят. Молодая аристократка протянула колоду Адемару.

— «Назови три дела, которые тебе нравятся» — зачитал Адемар и сразу ответил, — Я люблю девушек, головоломки и покушать.

— Или девушек, или покушать, что-то одно, — сказала принцесса, изящно расправляя кружева на рукавах, как будто ради порядка и симметрии, на самом же деле так, чтобы свет особенно ярко блеснул на граненых бриллиантах колец. Бланка в силу молодости еще не успела пресытиться куртуазным времяпровождением и вниманием, поэтому искренне наслаждалась каждой минутой.

— Ты любишь девушек? — улыбнулась молодому графу Кааппе, — Таких, как я?

— Извини, не тебя. Ты злая, — ответил Адемар, стараясь пройти по тонкой грани откровенной фривольности, когда на серьезные вещи не обижаются, потому что сказаны они как бы не всерьез, шутейственно.

— Оооо… — прокомментировали дамы, переглядываясь с утрированным, демонстративным удивлением, дескать, какое провокатирование!

Впрочем, для всех это был предсказуемый ответ. Она действительно злая, но Адемару подобные замечания всегда прощает.