Чтение онлайн

— Может, он для этого слишком голоден! — отвечал другой.

— Вы скверно себя ведёте, — произнес Адемар.

Несколько реплик он пропустил, но они как бы и не требовали ответа, потому что предназначались публике. Он мог бы вступить в перепалку и перешутить шутников. Не в первый раз. Но при бело-золотой девушке не хотелось уподобляться. Хотелось наоборот, выглядеть взрослым, солидным и суровым.

— Кто бы говорил! Это разве мы испортили новое платье Азалеис?

— Воспитанный человек предпочтет не заметить оплошность другого и даст ему возможность исправиться.

Это замечание Адемар сделал тише, но ещё более назидательным тоном и даже поправил на переносице воображаемые очки. При этом он аккуратно придвинулся к шутникам.

— Не говоря уже о том, что орать на весь зал про пятно на платье — прямое оскорбление дамы, — продолжил он ещё тише.

— Желающий читать морали должен сам вести себя достойно, — ответил один из шутников, но тоже не так громко как раньше.

Чтобы разговаривать тише, надо стоять ближе. Адемар уже подкрался на расстоянии шага и вытянутой руки.

Нет, среди юных дворян совершенно не принято бить друг друга кулаками или бросать обратным поясом. А вот схватить шутника за одежду, подтянуть к себе и сделать ему «сливу» или «саечку» — вполне прокатывало. Или отхлестать по щекам. Почему-то удар кулаком считался неприличным, а пощечины оставались социально приемлемым ответом на оскорбления. Потом, конечно, будет дуэль. Но детская, на деревянных мечах. Кто лучше держит удар деревяшкой, толстый или худой? А кто может больнее влупить?

— Я ведь правильно понимаю, что меня толкнул под локоть один из вас? — Адемар перехватил инициативу.

— Гнусные инсинуации! — заявил первый.

Этот точно не толкал, он стоял спереди. Похоже, он у них главный.

— Правильно, — произнесла бело-золотая дама. Она подошла с той стороны, куда отступила Азалеис, и брюнетка почему-то перестала громко жаловатся на жизнь.

— Благодарю, — поклонился Адемар.

Бело-золотая улыбнулась в ответ, а шутники скривились.

— Вы начали с оскорбления дамы и перешли к оскорблению кавалера, который старше вас, — продолжил Адемар, почувствовав поддержку, — Я требую извинений!

Краем глаза он увидел, что Азалеис в «ужасно испорченном» платье подошла поближе.

— Да это ты должен извиниться перед дамой и перед нами, — возмутился в ответ третий из шутников.

Это не тот, кто толкнул, и не тот, кто главный. Слабое звено.

Адемар сделал целых два шага в его сторону. Вот уж действительно слабое звено. Те двое бы сообразили увернуться. Аккуратно, чтобы не спугнуть, поднял руку как бы к своему лицу и ловким выпадом попытался схватить несмышленыша за ухо. Подумал, что тот, возможно, вполне себе смышленыш и необязательно младше, просто ростом и весом не вышел.

«Вполне себе смышленыш» успел сделать шаг назад, Адемар догнал его и легким толчком левой ладони в грудь вбил спиной в стену так, что тот даже мякнул воздухом, резко вышедшим из легких.

Второй подскочил слева и схватил за локоть. Большая ошибка.

— Эй!

Адемар дернул локтем назад-вверх, попал под челюсть, и мелкий прикусил язык. Повернулся к третьему, который выглядел как главный в этой компании. Тот вовремя остановился, демонстративно положив руку на рукоять «костюмного» меча.

— Я не привык, чтобы невоспитанные недоросли меня не понимали с первого раза, — строго сказал Адемар, — Мне угодно услышать ваши извинения.

— Или что? — спросил вожак.

Прижатый к стене сделал шаг, и Адемар ухватил его за ухо.

— Или я за уши приведу вас к вашим родителям, брошу им под ноги и потребую извинений уже от них.

— Не посмеешь!

Рукоприкладство — социально приемлемый способ общения между старшими и младшими

— Он приехал и уехал, а вам здесь жить дальше, — сказала бело-золотая дама, которая теперь стояла прямо за спиной вожака.

Тот вздрогнул, обернулся и скорчил недовольную физиономию. Бело-золотая улыбнулась ему совсем не той улыбкой, как Адемару.

Вожак посмотрел на второго, который, потирая подбородок, с каким-то умыслом отступил за спину Адемару, покачал головой и торопливо бросил:

— Прошу прощения.

С этим оба сбежали. Адемар отпустил ухо третьего и жестом показал ему, мол, свободен. Тот отошел на пару шагов, потер распухшее ухо и с видимым недовольством посмотрел на обидчика.

— Невежливо отвечать рукоприкладством на слова! — заявил он.

— Когда ты первый нарушаешь правила, то не можешь требовать, чтобы жертва опускалась не ниже, чем до твоего уровня хамства и подлости, — парировал Адемар, — Сделав шаг в сторону греха, ты искушаешь ближнего на эскалацию, и слово за слово так до совсем нехорошего можно дойти.

— Ой-ой, ты прямо священник! — проигравший огляделся в поисках поддержки, — Можно подумать, мы пошутить не имеем права. У тебя просто нет чувства юмора.

Типичный ход побитого подлеца — свести все к шутке.

— Где это видано, чтобы чувство юмора оценивал несмешной шут? — ответил Адемар.

— Подшучивать над людьми словами или жестами, это не право для всех, а привилегия для тех, кто знает, как правильно браться за меч, — внезапно сказала высокомерная девушка в бело-золотом.

Голос ее звучал мелодично и благородно, выдавая продолжительные занятия у риторов, а также годы практики в общении с себе подобными. При этом уверенно и как-то по-мужски жестко, ни капли жеманства.

Вблизи, лицом к лицу, она выглядела на пару лет старше Адемара. Или ее делал старше придворный наряд и макияж. Придворная мода выравнивала всех дам в три возраста: «маленькая еще», «как все», «старшее поколение», причем ко второму возрасту относилось примерно три четверти женского общества. При этом дама была свободна от уз брака — ни колец, ни браслетов с двойной гравировкой фамильной символики.

— На нем не написано, что он знает, — ответил проигравший.

— Посмотри на это поражение как на полезный урок. Истинную добродетель вежливости следует воспитывать в себе при жизни, потому что на том свете будет поздно.