Чтение онлайн

За разговором пара вышла в очередной зал, где Азалеис представила ухажера своей компании. Две очень красивые девушки и чуть ли не дюжина вьющихся вокруг них кавалеров. Поколение, ещё не вступившее в активный боевой возраст, заметно больше, чем вступившее. Да и некрасивых девиц юнцы как бы не замечают, что создаёт ещё больший дисбаланс. Женихов и так на всех не хватает, а они ещё и группируются по десятку на трёх невест, игнорируя всех недостаточно прекрасных претенденток.

Ровесники кружили рядом с Азалеис и ее подругами как гиены вокруг овечек. Адемар выглядел старше любого из них. Лишний вес придает солидности.

— Какой красавец! — наигранно восхитилась одна из подруг.

— На полсотни фунтов красивее любого из нас, — добавил один из молодых дворян.

Все три девушки рассмеялись. Адемар поддержал их легкой улыбкой. В те времена он еще не считал себя толстым. Точнее, уже не считал себя толстым. По сравнению с тем, какие пропорции были у него в детстве, он сильно постройнел. Что талии нет, это незаметная мелочь, что живот не плоский — тоже ерунда, а руки и ноги только солиднее выглядят, когда поверх мускулатуры наросло немного подкожного жира. Впрочем, по сравнению с тонконогими кавалерами девиц младшего брачного возраста, Адемар выглядел, увы, толстячком.

— Вы мне просто завидуете! — заявила Азалеис, — Среди мужчин с положением в обществе мой Адемар не толще многих. И министр двора граф Блохт с брюшком, и двое из четырех королей-тетрархов весьма упитаны. И, кстати, мой отец, про которого попрошу не шутить. А самый толстый здесь барон Дьедонне. Лучший воин из вассалов короля и фаворит пеших турниров.

«Все-таки, умная девушка, хотя и общей темы с ней не находится» — подумал Адемар. Получается, что для неё нормально, когда мужчина с солидной фигурой, потому что у нее отец упитанный. Интересно, кто такой Дьедонне? Редко кому удается совмещать репутацию воина и чемпиона.

Тонконогие нанесли удар изподтишка.

— Подержите мой бокал, — попросила Азалеис.

Не успел Адемар принять полный бокал красного вина, как его толкнули под локоть.

— Ах мое платье! — сразу же воскликнула Азалеис как будто отрепетированной репликой.

Стоило ожидать, что девушка сначала оценит ущерб, нанесенный платью, а потом только будет ахать и охать. По мнению Адемара, ущерб был весьма невелик, хотя и заметен. Длинное узкое пятно в нижней половине подола — повод сменить платье, но облитое все-таки не безнадежно испорчено.

— Как вам не стыдно огорчать даму! — тут же нарисовался рядом малолетний моралист.

— Я очень сожалею, — сказал Адемар.

Он обернулся к своей даме, чтобы взять ее под руку и увести в гардеробную, где служанки быстро помогут ей переодеться. Но Азалеис зачем-то отошла на пару шагов, не переставая причитать про платье.

— Кто-то здесь слишком неловкий, потому что посвящает свое сердце сладким булочкам, а не красавицам, — язвительно сказал другой мелкий поганец, подкравшийся сзади.

Окружили, как охотники кабана, и тыкают копьями со всех сторон, — подумал Адемар.

Молодые рыцари обычно стройные. Они много двигаются и едят в основном мясо. С возрастом могут набрать вес, потому что едят больше, двигаются меньше. Но так бывает редко, и над толстяками обычно смеются. До тех пор, пока не зазеваются на расстоянии вытянутой руки.

Адемар не сразу стал большим и сильным. В детстве он несколько долгих лет был просто толстым, хотя вел такой же образ жизни, как другие мальчишки.

Он собрался ответить что-то остроумное и оглянулся, выбирая кому конкретно адресовать свой ответ. И «пропустил ход». Или даже два-три хода.

Когда они с Азалеис вошли в зал, Адемар не успел разглядеть всех присутствующих. Сначала он раскланялся с молодежной компанией, потом его толкнули, и началось вот это вот все.

Внимание привлекла девушка, точнее молодая женщина, если еще точнее, сначала графский взгляд зацепила цветовая гамма платья женщины — белое с золотым. Подобный союз цветов традиционно считался «императорским», белый символизировал чистоту помыслов и служения перед Господом, золотой же — солнце и спелое зерно, то есть основу жизни.

Не существовало каких-то специальных циркуляров и эдиктов, запрещавших носить такую комбинацию прочим дворянам, просто… не принято. Или белое, или золотое, однако не все сразу. Неписаное правило, разумеется, нарушалось, однако с оглядкой и претензией на заведомый эпатаж. Например, так могли нарядиться шуты, актеры или даже очень дорогие «дамы полусвета», то есть лица, с которых заведомо спрос малый, ибо заявлять претензию лицедею или эскортнице — дурной тон. А вот чтобы безоглядно надеть императорские цвета женщине из настоящей знати… это было весьма смело.

Дама уловила взгляд графа и ответила встречным, да так, что Адемару показалось — смотрят на него сверху вниз, в самом деле, как император на мелкопоместного дворянчика, который чудом прорвался к повелителю с жалкой, замурзанной грамоткой о прошении. Поэтому Весмон пригляделся к даме внимательнее, уже с неподдельным любопытством.

Белое платье из алтабаса с обильным вкраплением золотых нитей и золотыми же аппликациями, которые повторяли стилизованный образ дубовых листьев. Очень открытые плечи и шея, обвитая многозвенной золотой цепью. Высокая прическа скована диадемой, от которой спускалась паутинная вуаль, больше для декора, чем для настоящего прикрытия.

Волосы цвета белого золота, да еще такого специфического оттенка, что, кажется, могут сиять во тьме. Ну и взгляд, осанка, выражение скучающего пренебрежения и высокомерия, которые нельзя подделать, их можно лишь обрести за долгие годы жизни во власти, богатстве и знании, что выше тебя лишь Пантократор.

Адемар нахмурился в легком замешательстве — он не узнавал сию особу, а стоило бы, учитывая, что явно не баронесса, тут уровень куда выше. Тот уровень, когда более прилично быть представленным, а не знакомиться самому.

Знакомство — в следующей главе

[1] В Ойкумене Его Величество это только император. Король-тетрарх это не правитель независимого государства, а наследственный губернатор провинции. Поэтому члены императорской семьи и королевских семей — высочества.

6. Глава. Прошлая весна. Тактические игры

— Я смотрю, нашему новому другу нечего ответить! — заливался один из шутников.