Чтение онлайн

Перфорированное забрало в теории должно пропускать воздух в нужном количестве, практически же Адемар начал всерьез задыхаться, чувствуя, что дышит какой-то раскаленной ватой. И тут стало полегче, вражеский натиск не сошел на нет, однако резко спал. Больше никто не бросался в рукопашную, предпочитая тыкать в жандарма с расстояния. Оказалось, что несколько гетайров тоже спешились и прикрыли Адемара по бокам.

Весмон отметил, что хоть юнцам и не хватало боевых навыков, взаимодействие у них было очень годным. Парни сразу вставали по двое, локоть к локтю или спина к спине, действуя воедино. Похоже, их крепко натаскивали именно на бой в команде и взаимную поддержку, что выгодно отличало «игрушечных солдатиков императора» от типичных кавалеров. Адемар подумал, что, быть может, граф Шотан все же поумнее своих критиков, а «солдатики» не такие уж игрушечные. Кто бы ни придумал идею с низкородными «хранителями тела», сегодня он спас императору, по крайней мере, честь и свободу. Хотя и то, и другое, а также и саму жизнь все еще можно потерять.

Воодушевленный поддержкой, Адемар несколько раз вдохнул и сам перешел в атаку, врезался во вражеский строй, яростно размахивая молотом. Копья ломались о нагрудную пластину — когда на тебя идет цельнометаллическая образина, рядовой боец не старается попасть в уязвимые места, но, как правило, инстинктивно тычет в центр фигуры. В строй горцев Адемар бы так не вошел, те стоят очень плотно и к тому же обычно таскают много алебард, так что уже со второго-третьего рядов начали бы колотить сверху вниз.

Подумал и как сглазил — подоспели алебарды.

28. Глава. А потом будь что будет

Гайот нахмурился еще сильнее.

Вот знаменосец с императорской хоругвью проскакал в одну сторону, а потом обратно. Вот какие-то рыцари отступили (большинство), а какие-то (меньшинство) не отступили. Вот другие возвращаются без команды. Жестокая потасовка на передней линии пехотного квадрата, причем бьются без дураков, от всей души. И не видно знакомой фигуры в характерных доспехах, следовательно, император, по меньшей мере, упал. То есть, как и ожидалось, все пошло по грязевой лавине.

Ну, разумеется, кто бы сомневался…

Князь поправил серебряную цепь на плече, встал на стременах и взмахнул позолоченным шестопером на рукояти в два раза длиннее обычного — символом достоинства и командирским жезлом, с помощью которого можно было отдавать команды, указывая направление.

— В атаку! — скомандовал Гайот, — Быстрый шаг!

Барабаны и флейты отозвались слаженным гудом, превращая указание командира в ясный для всех приказ. Мерный топот сотен ботинок и сапог разнесся над полем, ему вторил слаженный лязг стали, железа и бронзы. Больше ничто не нарушало гармонию наступающего войска. По священным устоям и правилам горский пехотинец мог возвысить голос в бою, лишь страдая от ужасных ран. В любом ином случае нарушителя тишины должны были убить на месте его же товарищи. Все и каждый должны без помех слышать приказы командиров.

Выкуси, морда бабская, подумал князь с глумливой улыбкой о Безземельном. Ты чуть не убил императора, мы же его спасем. Или, по крайней мере, вернем тело.

Удар в голову алебардой слева перекосил шлем, но короткая сильная шея выдержала. Адемар отмахнулся молотом и не попал даже по древку. Плохо. Дыхания хватило на рывок, а перевести дух они не дадут. Справа замахнулся еще один алебардист. И упал. Из его груди торчало оперение «гильдейского» болта. Первый тоже не смог развить успех. Одна стрела сломалась о его кирасу, но другая пронзила правую руку. Это Тина и Корбо не потерялись в горячке боя, а оказались там, где должны были оказаться.

— Эй, друг, ты как?! — воззвали со стороны, кажется слева.

Растеряв графский лоск и отчаянно матерясь, Весмон поднял забрало, понимая, что просто сдохнет, если не глотнет свежего воздуха. Так и дышалось легче, и смотрелось шире. Оказалось, что дела пошли не настолько плохо, как могли бы.

Гетайры столпились справа и слева от Адемара, ставшего центром «подковы». Они вместе хорошо прогнули пеший строй, и через ряды пикинеров прошли к алебардистам, которые стояли дальше пятого ряда, чтобы лупить остановившихся всадников и восстанавливать фронт.

— Живой, — выдохнул Адемар, найдя взглядом поваленного навзничь Оттовио, и сделал шаг назад.

Нет, наступать нельзя. Окружат и сомнут.

— Держись, я иду! — закричал за спиной Ламар, и тут же правее в пеший строй под углом влетели несколько всадников.

Ламар Тессент никогда не был хорошим фехтовальщиком, потому что он с детства пропускал пешие тренировки ради конных. Вот и сейчас он отступил, выполнив атаку, потому что так правильно. Заметил пустое седло у коня Оттовио. Тут же в отступающих рядах чужой кавалерийской роты нашел несколько разумных всадников и вернулся не один и не с личной подержкой, а во главе маленькой, но организованной группы.

Тяжелый дестрие прошел перед Адемаром, сминая пики и пикинеров. Так боевой корабль, идущий на всех парусах, сносил бы весла вражеской галере. Ламар нанес три удара своим легким длинным мечом и поразил троих пехотинцев. Им некуда отступать, некуда уворачиваться и нечем защититься. На Адемара же, раздвинув плечом в широком «крылатом» наплечнике двух нерешительных алебардистов, выскочил рыцарь с двуручным мечом. Из тех смельчаков, что укрепляют пеший строй и решают тактические вопросы, которые не по силам тупой пехоте. Ну, наконец-то, а то граф уж начал думать, что его могут прикончить мужики с дубьем.

Адемар парировал нисходящий удар древком молота, но клинок чуть отклонился и с силой ударил по правой руке. Разрубил темляк молота и сбросил ладонь с древка. Рукавица чудом выдержала. Левой Весмон ухватился за правую руку противника, а правой выдернул из ножен граненый кинжал — длинный стилет с трехгранным лезвием почти в локоть длиной. Южанин без труда освободился от захвата, но Адемар сделал шаг вперед и зацепил противника латной рукавицей за пройму кирасы, а кинжалом ударил наудачу по силуэту. Вышло плохо, как ни удивительно, из-за плохого качества вражеской кирасы. Незакаленная пластина поддалась удару, но клинок далеко не прошел и намертво застрял в пробоине. Если бы под кирасой была еще кольчуга, противник отделался бы испугом. Но двойная защита — удел богатых всадников. Ревя от боли, раненый южанин отбил второй удар наручем и схватил Адемара за запястье, выпустив меч.

Толстое брюшко иногда неожиданно приносит пользу. Граф сам весил больше, чем средний рыцарь того же роста, и его доспехи весили пропорционально больше. Южанин, как нормальный дворянин, пусть худородный, конечно же, умел бороться в доспехах, но не сумел уронить более тяжелого противника. Адемар, пока тот пыхтел, наконец-то смог перевести дух.

Весмон сделал небольшой шаг правой ногой назад, вложил всю свою силу и массу в бросок. Без малого девять пудов мускулов и железа плавно перетекли с ноги на ногу, увлекая за собой стройного южанина в существенно более легком снаряжении. Тот плюхнулся сзади, и его сразу тюкнули по шлему. Подбитое колено запротестовало новым приступом боли, заявив, что еще один такой фокус, и дальше хозяин может скакать на одной ноге.

— Отходим! — крикнул Ламар.

Его конь отступил назад и оказался совсем близко. Адемар поднял молот, удачно упавший древком вверх, вцепился в стремя, чтобы хоть немного разгрузить травмированную ногу и перевести дух. Южане наступали плотной стеной алебард, затягивая пролом, но держались на расстоянии и по одному в бой не лезли. Окажись тут хоть несколько настоящих дворян, они бы сориентировались во флажках и символике, поняли, что на расстоянии двух пик самый драгоценный трофей в мире, и пошли бы в безоглядную атаку. Потому что такая удача выпадает раз в несколько поколений и лучше красиво умереть, пытаясь, чем вспоминать до конца жизни о спущенном в нужник шансе. Но таковых в пехотном строю не нашлось, а высокое командование оказалось в других местах, так что совершать подвиги в расчете на то, что героя заметят, запомнят и наградят после боя, смысла не было.