Чтение онлайн

– Не сэра ли Мэтлока?
– съязвил граф. Дик тревожно посмотрел на мать. Но она ничего не ответила.

– Дик будет заниматься со мной, - подытожил муж.
– Я смогу найти для этого время, миледи. И начнем мы прямо сейчас. Мириам, принеси все необходимое. В замке наверняка должны найтись подходящие для возраста Дика лук со стрелами и меч. И вели на конюшне оседлать моего коня и еще одну лошадь, пусть выберут самую смирную.

Эдель ничего не оставалось делать, как молча следить за приготовлениями. Но она заметила, что Дик, кажется, даже рад, и ей чуточку стало легче. Если у де Турнеля и есть злые замыслы, едва ли он посмеет осуществить их на первом же уроке. Да и она будет рядом, и не позволит, чтоб этот жестокий норманн причинил вред ее мальчику.

Эдель торопливо шла, вернее, почти бежала, по тропинке к реке. Именно там, на большом ровном лугу, граф де Турнель занимался с Диком. Жене, как ни просила и ни умоляла она его, он не позволил присутствовать при уроке.

– Женщинам там не место, - вот все, что он ответил на все ее мольбы. Хотя эту свою Мириам и взял с собою... А больше никого.

И вот прошло уже столько времени, - а они все не возвращались. Эдель, хоть и пыталась отвлечь себя всякими делами, каждую минуту думала о Дике и о том, что происходит там, на берегу.

Если муж захочет причинить вред ее сыну, - никого не будет рядом, чтоб помочь, защитить его. Вспомнить только, как де Турнель зарезал своего пажа, как изувечил собственную любовницу... А эта Мириам, похоже, очень предана де Турнелю, и вряд ли она и пальцем шевельнет, даже если он убьет мальчика на ее глазах.

И почему, почему она, Эдель, не взяла с собой Лайонела? Да, он не любит Дика; но, конечно, заступится за него, если жестокий граф посмеет поднять на него руку!

Страшные мысли подстегивали Эдель, и вот она уже стремглав бежала вперед, свернув прямо в густую траву, чтобы немного скосить путь... Вдруг, уже почти у самого луга, она спугнула полдюжины ребятишек, прятавшихся в траве. Они прыснули в разные стороны, будто стайка чибисят, испуганно вереща.

Эдель, однако, не остановилась, а продолжала бежать. Наконец, едва дыша, она выскочила на луг. Она так себя накрутила с того момента, как де Турнель с Диком уехали, что, увидев сына живого и невредимого, - более того, смеющегося и довольного, - так и остолбенела на месте, не в силах поверить собственным глазам. Он сидел верхом на смирной старой кобыле и размахивал мечом. Мириам держала ее и графского жеребца под уздцы.

– Милели, ваш сын делает успехи, - услышала она голос графа и, повернувшись к нему, обнаружила, что он полуголый, в одних штанах, и тех мокрых, - вероятно, он только что вылез из реки. Мокрые волосы взлохматились, превратив его из зрелого мужчины в почти юношу. Он улыбался, - второй раз за то время, что Эдель познакомилась с ним. С широкой груди его стекали капли воды. Штаны облепили бедра и ноги и, когда Эдель переместила взгляд с его торса ниже...

Он подошел совсем близко, и она поспешно подняла глаза, невольно радуясь, что щеки и так горят от быстрого бега.

– Он словно рожден для того, чтоб ездить верхом и владеть мечом, - продолжал муж, будто не замечая ее смущения, и поднимая лежащую на траве камизу и надевая ее.
– С луком и стрелами пока не так хорошо, но это поправимо. Я и сам не такой искусный лучник.

– Лай... сэр Мэтлок прекрасно стреляет, - быстро сказала Эдель.
– Я попрошу его позаниматься с Диком.

– На первых порах вашему сыну достаточно будет и моих уроков, - возразил граф.
– А потом посмотрим.

«По крайней мере он не сказал - «нет», - подумала Эдель.
– Осталось уговорить Лайонела...»

– Вы будете заниматься ежедневно, милорд?
– спросила она.

– Конечно. Дик умен и сообразителен не по годам, но это не значит, что уроки должны быть нерегулярными. Только ежедневные занятия принесут плоды.

– Быть может, его... особенность мешала вам во время урока?
– осторожно поинтересовалась она.

– Мы прекрасно понимали друг друга, - заверил ее муж.
– И, кстати, то, что вы назвали особенностью. Вполне возможно, что Дик заговорит, и я уверен в этом. Я и сам поздно начал говорить, года в три, так рассказывала мать...
– Голос его стал глуше, по лицу скользнула тень.

– Вы думаете, милорд?
– Эдель недоверчиво смотрела на него. Что мог он понимать в недуге Дика? Если самые искусные врачи сказали, что он будет немым до конца жизни...

– А, если даже все останется как сейчас, - что в этом ужасного? Я знавал одного славного рыцаря, - храброго воина, заслуженного не в одной битве, - который тоже был нем. Так вот, это не помешало ему ни стать великолепным бойцом, ни заслужить рыцарское звание, ни заиметь прекрасную семью. В его замке его все понимали по первому знаку - и слушались беспрекословно.

Эдель заметила, что Дик слушает крайне внимательно.Но это не все, - продолжал граф.
– В Древнем Риме был один император - Марк Аврелий. Так вот, до восемнадцати лет он был немым. Лишь когда на Рим надвинулись вражеские полчища, император неожиданно заговорил и произнес речь, потрясшую всех, кто ее слышал. Он собрал огромное войско и разгромил неприятеля... Но об этом как-нибудь потом. Мириам, обернулся к девушке-пажу де Турнель, пристегивая к поясу меч, - мы возвращаемся в Карлайл. Ты поедешь на моем коне, пересади Дика к себе и забери кобылу. Езжай не торопясь. А мы пройдемся с женой до замка пешком.

Эдель вовсе не обрадовалась перспективе остаться с мужем наедине; но деваться было некуда, тем более, что слова его, как почти всегда, прозвучали словно приказ.

Мириам уехала; и вот Эдель шла рядом с графом по тропинке. Удивительно, но он проявил галантность и протянул ей руку, на которую она, волей-неволей, вынуждена была опереться. Она вдруг подумала, что это третий раз, что они прикасаются друг к другу: первый - был в тот день, когда они обменялись в церкви кольцами; второй - когда он, пьяный, тряс ее в шатре за плечи... и вот сейчас - третий. И до сих пор они не стали мужем и женой перед Господом. Как странно.узнала от слуг, что в прошлый вечер «сэр Энтони» допоздна сидел один в нижней зале. Он много пил, а потом заснул прямо за столом и проспал до утра. «И к Мириам он не ходил», - невольно подытожила Эдель. Что ж, может, оно и к лучшему: по крайней мере, никто, кроме Лайонела, еще не знает, что паж графа - не мужчина... и что Мириам - любовница де Турнеля.

Довольно долго они шли молча. Затем граф неожиданно спросил:

– Кто из мальчишек больше всех обижает Дика?

«Вот как. Он все-таки решил наказать забияку».

– Хью.

– Хью, - повторил муж.
– Наверное, самый рослый и сильный?

– Да.

– Что ж, прекрасно. С завтрашнего дня этот Хью будет заниматься вместе с Диком.Я... я не понимаю, зачем это нужно, - удивилась Эдель.

– Не понимаете? Объясню. Здоровое соперничество - отличный двигатель для обучения. К тому же, я для Дика все же неподходящий противник в уроках боя на мечах. Слишком высокий. Думаю, этот Хью будет для этого в самый раз. Мы с Мириам будем показывать мальчикам приемы, а они будут повторять их.

– Понятно, - сказала Эдель, с трудом скрыв невольный вздох облегчения. Если Хью будет заниматься с ними, де Турнель не посмеет причинить при нем зло Дику!

Больше граф ничего не сказал. Но Эдель настолько почувствовала себя легче, что теперь уже сама осмелилась заговорить с ним:

– То, то вы рассказали при Дике о том рыцаре и императоре, милорд...

– Да?

– Я не знаю насчет рыцаря, но вот Марк Аврелий точно не был немым.

– Хм. А вы откуда знаете?

Она заметила, что он немного смутился, когда она уличила его в обмане, и эта брешь в его обычной холодной невозмутимости ей неожиданно понравилась.