Чтение онлайн

— Эх, вот это вы зря. Самый вы настоящий офицер, уж поверьте нам, кто много лет прослужили. И денщика завести надо. Кстааати! Сейчас мы это и устроим!

— Перфильев?

— Он самый! Вестовой! Перфильева сюда, и подготовьте «рыдашку», которая поцелее, к выезду, с мехводом.

— Есть, ваше высокоблагородие!

— Вот, сейчас, если вас кандидат устроит, вам денщика и назначим. Напишете ему записку, съездит в эти самые Островцы и привезёт ваши вещи. Всё равно мы ещё минимум сутки грузиться будем, успеет обернуться с запасом, а мы пока с вами посидим, как следует, над новостями.

Вот так действуют настоящие офицеры — быстро, чётко, решительно. Так что, что бы они ни говорили, тебе, Юра, до них ещё как до Циньской границы. Через три минуты вестовой вернулся с унтер-офицером, лет тридцати пяти на вид, который вытянулся во фрунт и доложился:

— Гвардии младший фейерверкер[1] Перфильев по вашему приказанию явился!

— Вот что, Перфильев. Тебе после контузии служба в линейных частях противопоказана, минимум на полгода. На должность денщика к его милости пойдёшь?

— С превеликим удовольствием, ваши высокоблагородия!

— Так уж и с удовольствием? Так хочется стать слугой в погонах?

В качестве реакции на мой вопрос унтер только покосился на Нюськина, и только после его разрешения ответил:

— Так, ваше высокоблагородие, я только благодаря вам и жив! Осколок пробил фальшборт и по голове ударил. Если бы не шлем, что вы, ваша милость, придумали и нас носить заставили — расколол бы голову, как гарбуз[2] колуном. Я, как в себя пришёл, сам себе и поклялся всеми богами, что отслужу вам всем, чем смогу. А в денщиках это лучше всего сделать можно будет!

Надо же, как их Вишенков выдрессировал! Дисциплина — настоящей гвардии на зависть! Хотя, стоп — они уже и есть самая настоящая гвардия.

— Контузия службе не помешает?

— Никак нет! Прошло уже всё, иногда только голова кружится.

Ещё через десять минут подъехала РДА. Как там её Нюськин обозвал? «Рыдашка»? Надеюсь, не от того, что они с ней нарыдались за лето? Хотя, это явная аллитерация, всего-навсего. За это время только-только успел чуть ближе познакомиться со своим теперь уже денщиком, которого звали как моего тестя — Василий Васильевич. Как бы коллизии не возникло при случае… Написал ему записку для гостиницы, отдельно, на другом листке — как найти эту гостиницу в Островцах. Но вот как найти сам посёлок…

— Ничего страшного! С какой стороны вы, ваша милость, ехали — мы знаем, а там язык до Киева доведёт!

— До Киева — не надо, надо до Островцов и обратно.

— Всё сделаем, ваша милость!

Ещё и шутки мои понимает. Может, и привыкну к его у меня наличию.

Денщик уехал, а я пока отошёл в сторонку, чтобы не мешать офицерам командовать подготовкой батареи к маршу на станцию, решив ещё раз осмотреть повреждения на технике.

[1] Звание в артиллерии, соответствующее унтер-офицеру в пехоте. К устроению фейерверков отношения, как правило, не имел.

[2] Гарбуз (бел.) — тыква.

До того, как закрыли самоходки, успел рассмотреть пробоины в фальш-бортах, закрытые изнутри то фанерой, то брезентом. Да, заплатки постарались закрасить под цвет поверхности, издали почти не видно, но удивляюсь, как не заставили ободрать «не положенное». Почему налепили — понятно: эти фальш-борта в транспортном положении становятся крышей, а дырявая крыша — это плохо. Кроме осколочных отметин заметил цвета побежалости на двух стволах. Да уж, постреляли они явно от души. Надо будет глянуть, что проще — восстановить эти или распылить и сделать новые.

Как обычно — сильно пострадали колёса. Уже традиционно, как проклял кто: ни одного более-менее дальнего перехода не обходится без того, чтобы хоть где-то, хоть как-то, но не повредили подвеску, про рваную-резаную резину я и не вспоминаю. Кое-где даже виднеются не наши диски, под центральную ступичную гайку, которая всё ещё самый популярный способ крепления, кустарно просверленные под наши шпильки. А вот тут — похоже, взрыв был, если не в самой колёсной нише, то где-то под колесом либо рядом, судя по тому, как посечено крыло. Вполне возможно, что и механику-водителю досталось, если был внутри. Как минимум контузия гарантирована.

Подошёл поближе, рассмотреть в деталях. Рассмотрел — и ужаснулся. Там и полуось, похоже, была уничтожена, а запасные, видимо, кончились. Так что весь узел был построен, по выражению деда, в лучших традициях дендрофекальных[1] технологий. Причём в буквальном смысле! Я с удивлением смотрел на деревянный брусок, обмазанный какой-то тёмной дрянью, что пристроили между железной палкой, изображающей полуось и рессорным пакетом. Так, тяги и штанги на месте, пусть и гнутые кое-где, подвязаны верёвочками, мать их ети. Ладно-ладно, маги металла мои с батареей не поехали, они к родовой гвардии приписаны, и то — как вольнонаёмные, а там, видимо, знающего человека не нашлось. Или он не захотел заниматься. Но и так оставлять нельзя, это вот в любой момент может привести как минимум к аварии.

Хотел было поймать первого попавшегося бойца и озадачить его, но вовремя вспомнил устав. Мой статус по отношению к батарее как-то не слишком определён, я даже не знаю, являюсь ли для них не то, что прямым, а хоть каким начальником. так что придётся отвлекать зампотеха.

— Доброго дня.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

— Без титулований. Придержите отправку вон того БТР. Там состояние левой передней подвески — «пять минут до аварии». Прикажите подогнать ПАРМ, я сейчас постараюсь восстановить, насколько возможно.

— Как прикажете, господин гвардии капитан!

Пока подгоняли передвижную ремонтную мастерскую, я осмотрел «пациента» внимательнее. Да уж, досталось аппарату. Экипажу, конечно, тоже, но с этим я сейчас ничего не сделаю. Больше всего, конечно, впечатляет изуродованная турель на крыше. Левая половина щитка загнута почти под прямым углом назад, чуть-чуть не хватило до горизонтального положения. Правая — тоже загнута, но в вертикальном положении и наружу, под меньшим углом, зато ещё и винтом скручена, не сильно, на четверть оборота. И вся эта конструкция загнута в сторону люка, вертикальная стойка смята и искривлена. Ну и, разумеется, заклинило всё наглухо. Если в этот момент стрелок был наверху, то шансов у него явно не осталось. Но «Кроны» изуродованной в креплении нет, так что остаётся надежда, что прилетело, например, ночью.

Когда ремонтники приехали и выстроились перед своим автомобилем, я выслушал короткий доклад, о том, кто и к кому явился, и начал с главного:

— Итак, парни, скажу сразу: никаких претензий к вам лично у меня пока нет: делали, что могли из того, что было. Но дальше так жить нельзя! Так что ставим домкраты и снимайте это ваше…

Хотел сказать «творчество душевнобольных», но понял, что это будет незаслуженной обидой для бойцов, так что поменял формулировку:

— Эту вашу «творческую находку». И найдите мне, во-первых, нашу полуось со ступицей, в любом состоянии, чтобы с нуля не лепить, и какую-нибудь подменку: не в парадном же мундире ремонтом заниматься? И так уже пятно на рукаве посадил.