Чтение онлайн

А ещё через два дня в аэропорту «Рысюхино» приземлился очередной связной аэроплан с фельдъегерем, который привёз мне конверт с предписанием: прибыть через три дня в какой-то подмосковный городок. При этом отдельно оговаривалось, что требуется иметь при себе парадный мундир.

Понятно, что напроситься в аэроплан было невозможно в принципе. Нет, дело не в его грузоподъёмности, а в наличии на борту фельдъегеря. Это такие особые люди, которые во время исполнения должностных обязанностей имеют совершенно особые права (которые, впрочем, уравновешиваются обязанностями и ответственностью) и особый режим защиты. В частности, посторонние на борту не допускаются, вообще.

Ехать до Москвы два дня, день остаётся на то, чтобы добраться до места. Ладно, не день, а сутки. Но сначала надо разобраться хотя бы как именно туда добираться от Москвы. И будет ли где там остановиться, привести себя в порядок и переодеться в парадный мундир. Короче говоря, времени на планирование и сборы нет вообще! Разве что отправиться в путь на дельталёте, вдоль железной дороги, со срезанием петель — ориентир такой, что не заблудишься и много мест для посадки. Но — нет, рисковать не хочется. В первую очередь тем, что из-за поломки можно опоздать.

Так что — мобилет, Минский вокзал, заказ билет на первый завтрашний поезд. И спешный, меньше, чем через час, вылет! Поскольку первый поезд отправлялся из Минска раньше, чем откроются кассы — значит, билет надо выкупить до того, как они сегодня закроются. И ночевать надо будет в Минске же. Вот такая куча внезапной суеты. Примиряет с ней только надежда на то, что там я узнаю о судьбе своих батарейцев, потому что даже если они на самом деле были под Ширандом, то сейчас оттуда не было вообще никаких сведений.

Угу, сперва так возмутившая одного из преподавателей фраза о том, что пехотный полк преследует противника, потом — заметка, что враг укрылся в горах, откуда его выбивают сосредоточенным огнём артиллерии, а ещё потом — короткая заметка, что законный порядок в Ширандской губернии восстановлен. При том, что до того дня такой губернии в Империи не было.

Я все поездки время от времени сравниваю со своим первым «большим путешествием», которое стало последними днями, что я провёл с папой, когда он был ещё жив. От этого все сравнения получаются с ноткой грусти, даже если что-то «сейчас» получается намного лучше, чем «тогда». Так вот, в восемнадцать лет сама идея провести вечер и ночь в настоящей гостинице в большом городе показалась бы невероятной, а уж цена за номер и вовсе вогнала бы в ступор. Я ведь на самом деле считал тогда, что книга за сорок девять рублей — это очень дорого, почти даже слишком дорого, хоть и планировал ею пользоваться долгие годы. А здесь — тридцать рублей за ночь. И ведь есть гостиницы дешевле, и будь я просто Юрой Рысюхиным, мог бы найти номер рублей за семь или десять, «простым» бароном мог бы без ущерба для репутации остановиться в том же «полу-люксе» за пятнадцать. А когда к титулу добавляются гвардейские погоны обер-офицера, то номера дешевле «четвертного» билета не рассматриваются, а флигель-адъютанту положен только люкс. Нет, конечно, «люксы» тоже бывают очень разные, но исходя из суммы всех обстоятельств — это я ещё скромно заселился. Ну, да — вспоминая столичные цены в «рекомендованных» гостиницах при поездке на церемонию получения титула…

В поезде сосед по купе, тоже барон вроде откуда-то из-под Городни, она же — Гродно, пытался вывести меня на разговор и знакомство. Я же отвечал односложно и, кажется, порой невпопад. Он, может быть, даже обиделся и в любом случае ушёл знакомиться с другими соседями по вагону. Я же просто не мог переключиться на какие-либо новые знакомства и новые темы. Всё то, что я эти месяцы гнал от себя, навалилось разом. Я почти не сомневался, что вызов как-то связан с моей самоходной батареей. Так же оставлял от силы процентов пять на ту вероятность, что её не использовали в Ширандском конфликте, как это называют в последнее время. Более того — использовали, скорее всего, на начальном этапе, когда остро нужны были не просто подкрепления, а в первую очередь — высокомобильные. И тут, как на заказ, полностью механизированная часть, причём, не исключено, что уже погруженная в вагоны. Я бы сам на месте командования не удержался от её использования.

А вступление в бой с марша, против численно превосходящего противника — это всегда опасность высоких потерь. Особенно с учётом того, что реального боевого опыта у батарейцев в большинстве своём или нет, или он однобокий: сражения против тварей из Прорывов или даже наша командировка в Карпаты — это одно, а против людей, да в чистом поле — совсем другое.

Как бы не пришлось формировать часть заново. И дело даже не в расходах и не в сложностях с набором после таких потерь. Как смотреть в глаза их родным? И что с ними, с этими родными, делать, особенно когда приедут новые рекруты со своими семьями, где всех селить и чем занимать?

Нет, я далёк от того, чтобы лично трудоустраивать каждого в своих владениях! Так сказать, за ручку водить и сопельки вытирать. Практика показывает, в том числе и из мира деда, с чем тот не хочет соглашаться, что на шею сядут, ножки свесят и будут искренне недовольны тем, куда и как везёшь. Но и пускать дело на самотёк, мол, сами себе найдут занятие, не собираюсь, поскольку это, тут я с дедом согласен, кратчайший путь к возникновению трущоб или «плохих районов», а они, в свою очередь — питательная среда и гнездовье для криминала, всё более многочисленного и наглого, если не принимать меры загодя. И который потом выкорчевать даже не в разы, а на порядки сложнее. Так что вопросы создания рабочих мест в моих посёлках у меня не на последнем месте в списке задач. Причём таких рабочих мест, которые смогут занять и домочадцы — жёны, сыновья, дочери.

Ну, и создание полицейских участков, так сказать, на ранней стадии развития посёлка, что в Викентьевке, что в Рысюхино — из той же оперы, профилактика. Когда урядник знает всех коренных жителей, а они — его, по имени-отчеству величают, когда он и его подчинённые, из местных же набранные, видят, кто, когда и как приезжает — работать много легче. В Рысюхино и на Изнанке хотелось бы и вовсе постоянное представительство Корпуса организовать — оно, вообще, как своего рода оберег работает, резко сокращая количество странных типов, желающих поселиться. Жаль, что прямо сейчас выделенное жандармам в момент набора людей помещение пустое стоит, но и отдавать его под другие нужды я не собираюсь, оставляя всё же надежду заполучить такое полезное заведение.

Посёлок на Изнанке под большим куполом я и вовсе по всем документам провёл именно как военный городок, с разделением на район для размещения вооружения, боевой техники и личного состава — и «район размещения гражданских служащих и специалистов». Но — тоже как часть военного городка. Зачем? А всё просто: военная полиция и военные же патрули, имеющие право остановить для проверки ЛЮБОГО обитателя посёлка, а не только лишь военнослужащих. Кстати говоря, узнав о таком обстоятельстве, десятка полтора лиц, желавших обустроиться в новом посёлке с какой-то коммерцией, тут же развернулись на выход. Разумеется, все они попали «на карандаш», как и те соискатели, которые отказывались от места в моей родовой гвардии, узнав о будущей проверке через жандармерию. Понятно, что полной идиллии нет и не будет, но осложнить жизнь тем, кто попытается в моих посёлках какую-то теневую деятельность проворачивать.

В Москве я сразу на вокзале попытался если не купить билет, то хотя бы узнать, где находятся эти самые Островцы, знать бы ещё, куда там правильно ударение ставить, а то местные любят обижаться за «неправильное» название, даже если то, что они считают правильным совсем не очевидно. Минут через пятнадцать выяснил, что железная дорога через это поселение не проходит. Неприятно и неудобно.

Я даже на какое-то время растерялся: где и как искать нужное место, куда нужно явиться завтра не позже четырнадцати ноль-ноль? Но потом сообразил, одновременно с дедом: у меня же есть предписание. Значит, раз уж еду по службе, то буду действовать по уставу! Так что отправился в компании с недовольно сопящим носильщиком ловить лихача, которому скомандовал:

— К штабу Московского гарнизона. И не кругами: я на местности ориентируюсь хорошо, и по Солнцу направление определять умею.

Не знаю, насколько оптимальным был на самом деле маршрут, но явных петель не закладывали и доехали минут за двадцать пять. И как же мешает чемодан с парадной формой! То, что заодно удалось упаковать кое-какие припасы, не грозящие пятнами и посторонними запахами, примиряло только отчасти. Таскать его самому нельзя, категорически, Устав запрещает, а искать каждый раз носильщика… Нет, можно было оставить в камере хранения на вокзале, или заехать в гостиницу перед посещением штаба, но… Вот скажут мне, что транспорт отправляется через двадцать минут от штаба — и что бы я делал, имея чемодан на вокзале?!