Чтение онлайн

Я считал, что пошутил, а она задумалась и вдруг выдала:

— Лучше мойву, килек штуки три понадобится.

Страшные люди, эти ботаники: все мы для них не больше, чем удобрение, которое пока что злокозненно пренебрегает своим долгом, где-то бегая вместо того, чтоб лежать на грядке или в саду.

Кстати, п в качестве прикормки такие отходы неплохо идут: артельщики две недели всякую рыбную не кондицию в один и тот же затон сбрасывали, а потом выловили там панцирного сома длиной без малого три с половиной метра. И вытащили из него макр со склонностью к телекинезу, причём такой, что на нём даже без мультипликатора или иного усилителя можно одноконтурный двигатель Чагина на двадцать пять лошадиных сил собрать. Я его, разумеется, тут же выкупил и припрятал до поры.

Наступившая жара выгнала Рому с Мурыськой из дома на улицу, точнее — в сад. Мявекула по этому поводу рискнула выбраться из моей «берлоги» и короткими перебежками вдоль стенок перебежала в спальню к Маше, где долго жаловалась на судьбу и врагов. И так, знаете ли, проникновенно… Аж заслушался. Ну, а «великие охотники» нашли себе новую дичь — стали ловить кротов, чем немало удивили. Когда принесли садовнику первую пару тушек тот пришёл в восторг и имел неосторожность похвалить. Ну, а когда увидел, какие норы роет рысь в погоне за этой дичью — в ужас.

Не знаю ни я, ни дед, имеют ли подобные привычки рыси в дикой природе. Причём речь и о ловле кротов в целом, и о том, уподобляются ли при этом траншеекопателю. Но, логически рассуждая — вряд ли: на такую охоту энергии уйдёт всяко больше, чем с пойманной дичи получишь. Садовник прибежал ко мне с мольбой о помощи, я же спокойно и ответственно перенаправил к Марии Васильевне: её сад, ей и решать просто закапывать рвы и ямы, или картошку сажать, или, скажем, рыбные пруды учредить. Да, преувеличиваю и приукрашаю, насчёт рыбных прудов, но нарыто было от души.

А пока садовник искал Машу, уехавшую к Шипуновым, позвал Ромку и потребовал закопать всё, как было, а то мама обидится, будет долго плакать, а потом прогонит Мурыську обратно в лес, как вредительницу. Зря я это попросил, очень зря. Да, они закопали — но далеко не всегда использовали ту землю, что из ямы выбросили. Ландшафт стал более плавным, без резких переходов, но и гораздо более холмистым. И клумба с анютиными глазками погибла безвозвратно, хорошо хоть, это не самые любимые цветы у Машеньки. Кажется, я знаю, кто будет прятаться у меня на освободившемся от Мявекулы месте ближайшую неделю или две…

Следующие две недели я по большей части посвятил учёбе, только слетал один раз в лабораторию в Могилёве и один раз — в Минск. Ничего особенного, в том смысле, что ни сектантов, ни иностранных шпионов, ни особо сложных или интересных анализов. Просто экспертизы, технически сложные или вообще не осуществимые в полной мере обычными способами. Для меня — рутина. Но, знаете, я не против — те свечки, которые оказались из человеческого жира сделанными, я ещё очень долго не забуду, и предпочту ничего такого больше не пробовать, пусть вкус и был лишь оттранслирован, а фактически ничего мне на язык не попало.

И, да — за уничтоженный сад Маша почему-то больше всего обиделась на меня! Мол, не уследил, а с кошки той же какой спрос, она, дескать, животное. У Ромки тоже мозги хоть и есть, но ещё не работают. А вот я до сего дня успешно прикидывался человеком разумным. Как итог — именно я и прятался в своей берлоге, чтобы не нарываться на негодующее фырканье, а главная разрушительница спокойно чавкала рыбкой в гостиной. Где, спрашивается, логика и справедливость?! Тем более, что я в тот день об отъезде жены вообще случайно узнал, и запросто мог вообще на Изнанку по делам уехать.

А на Изнанке сейчас цветёт май! И бегают геологи большими толпами, правда, далеко от форта, так просто их не увидишь. И мостостроители готовятся заливать дорожный камень со дня на день, что станет последней технологической операцией на строительстве моста! Ждут, пока бетон наберёт расчётную прочность. А потом всей толпой двинутся на постройку форта для моих соседей, так что осенью уже можно будет пробивать портал. Кстати, дорогу из Рысюхино к лицевой части соседского портала нужно построить нормальную к этому времени. Ведь собирался же изначально, а потом и сам из виду упустил, и никому не поручил держать на контроле.

И подготовить церемонию принятия Алеся Кудрина в слуги рода со сменой фамилии тоже надо, но это я поручил Маше. Конечно, Ульяна такие дела больше любит, но она плотно занята в Викентьевке. Такое ощущение, что готовит будущие владения для нашей дочки, чтобы они и выглядели, и были настоящим баронством. В общем, Маша выслушала просьбу даже без выражения негодования, не то устала злиться, не то решила простить за ту обиду, которую сама себе придумала. А потом заявила, что, оказывается всё уже готово.

— Здравствуйте, приехали. А меня предупредить? Если бы я нанял людей подготовить всё — в другое время и в другом месте?! Кто-то из нас выглядел бы идиотом…

Маша смутилась и промолчала, но опалу за сад с меня сняла.

Открытие моста хотелось сделать праздником, всё же стройка была долгой и масштабной, но кого туда приглашать? Объект-то для внутреннего пользования, так что кроме строителей и заказчика (то есть — меня) никому не интересен. Однако туда подтянулись и артельщики, и некоторые гвардейцы. А строители, с моего разрешения, привезли не только коллег, перед которыми хотели похвастаться, но даже и журналистов! Впрочем, удивление по их поводу прошло, когда узнал, что те представляют профессиональные издания, посвящённые строительству. Эти бегали вокруг, бурно удивлялись и восхищались, и делали кучу снимков: мост на фоне реки, мост на фоне неба, строители на фоне моста на фоне озера и так далее, и тому подобное. И меня тоже в это дело вовлекли, как заказчика и того, кто оплачивал всю затею. Ну, как же — крупнейший частный проект на Изнанке за сколько-то там лет. Усилием воли подавил в себе желание отвезти всю банду в военный городок и спросить, какой из проектов крупнее. Нечего им там шастать.

Так что в итоге получилось всё «по-взрослому», как выражается дед: и гости, и журналисты, и вспышки камер. Ну, и банкет по этому поводу, куда же без него. На следующий день журналисты, переночевавшие в Форте, уезжали к поезду на автобусе, обещая обязательно упомянуть меня в статьях в самых лестных выражениях и непременно прислать мне несколько экземпляров своего издания, а там, как оказалось, были две газеты и журнал.

Ну, и предположения моих жён по поводу нашего уже почти семейного мага камня полностью оправдались. Буквально через день после того, как Алесь Кудрин стал Алесем Прорысюхиным, он пришёл ко мне за разрешением на брак. И это на самом деле оказалась одна из «подозреваемых» родом из Червеня. Ну, а поскольку вся подноготная всех трёх возможных кандидаток была уже досконально изучена, и не только жёнами через слухи и сплетни, но и мною через знакомства в жандармерии, а перспективы обсуждены — то благословение моё, которое заменяло в этом случае родительское, он тут же получил и стал готовиться к свадьбе, назначенной на осень, чтобы невеста успела подготовиться. И, разумеется, договор на обучение утратил силу: профессиональная подготовка слуг рода моя обязанность, так что в конце церемонии я вернул парню деньги, которые он выплачивал за учёбу. Так же, как до этого вернул все выплаты Оксаны, когда она стала Прорысюхиной.

Через три дня слетал в Минск, сдать очередной экзамен в военно-инженерной академии. Видимо, в честь каникул и периода отпусков в этот раз комиссия была наименьшего возможного состава, всего три человека, и беседа после экзамена надолго не затянулась, да и особо интересной не получилась. Самое главное, что остался всего один экзамен, итоговый, в двадцатых числах августа. Даже не знаю, радоваться тому, что всё закончится или начинать переживать из-за того, что программа была «кем-то» сильно расширена, и я скоро, по всей вероятности, узнаю — зачем.