Чтение онлайн

Она смотрела на свое отражение в полированном лезвии. Рыжая Соня, Дьяволица с мечом, легенда Хайбории. В этом новом мире, пропахшем серой, ее мастерство, ее сила, ее отвага — все, чем она гордилась и на что полагалась всю жизнь, — начинало казаться чем-то устаревшим. Как бронзовый топор в век железа.

В мире, где любой трус может уничтожить армию, просто поднеся факел к бочке, есть ли место для таких, как она? Для тех, кто привык смотреть врагу в глаза, прежде чем нанести удар?

Эпоха героев заканчивалась. Наступала эпоха пепла.

Спустя два дня после уничтожения Гашадокуро к лагерю осаждающих прибыл новый обоз. На этот раз волы тащили не провиант и не стрелы. Они волокли огромные, низкие платформы на широких деревянных колесах, которые увязали в грязи по самые оси.

На платформах лежали они. Чудовища из бронзы и железа.

Соня, стоя на валу, наблюдала, как кхитайские инженеры и яматайские рабочие с натугой стаскивают орудия на заранее подготовленные земляные насыпи. Это были гигантские трубы, украшенные литьем в виде чешуи и оскаленных пастей. Они напоминали храмовые колокола, которые какой-то безумный кузнец решил превратить в оружие убийства.

— Сейрю-но-Икадзучи, — произнес генерал Каэль, подойдя к Соне. В его голосе звучала смесь гордости и опаски. — «Драконы Лазурного Грома». Дар северного Кхитая.

Их было шесть. Шесть бронзовых глоток, нацеленных на черные стены Курогане.

Подготовка к стрельбе напоминала темный ритуал. Артиллеристы, одетые в защитные фартуки из толстой кожи, засыпали в жерла мешки с той самой «Черной Пудрой». Затем, с помощью длинных шомполов, загоняли внутрь пыжи из соломы и тряпок. И, наконец, вкатывали каменные ядра размером с голову огра, специально вытесанные каменотесами.

— Огонь! — скомандовал главный кхитайский мастер, взмахнув красным флагом.

Артиллеристы поднесли тлеющие фитили к затравочным отверстиям.

Секунда тишины. А затем мир снова взорвался.

Земля под ногами Сони подпрыгнула. Грохот шести выстрелов слился в один чудовищный рев, от которого заложило уши, а вороны, кружившие над полем боя, попадали замертво. Густые клубы белого едкого дыма окутали позиции батареи.

Когда ветер отнес дым, Соня увидела результат.

Стена Курогане, та самая, что казалась нерушимой, покрылась сетью трещин. Каменные ядра, выпущенные с чудовищной скоростью, врезались в кладку, выбивая фонтаны осколков и пыли. Одно ядро перелетело через стену и рухнуло где-то в городе, судя по поднявшемуся столбу черного дыма — попало в жилой квартал.

— Заряжай! — донесся крик сквозь звон в ушах.

Бомбардировка началась. Она не прекращалась ни днем, ни ночью. Ритмичный гром «Драконов» стал пульсом этой войны. Бам. Бам. Бам. С каждым ударом надежда защитников таяла, как снег на вулкане. В городе вспыхивали пожары, которые никто не тушил. Крики ужаса и боли тонули в грохоте канонады.

Соня видела, как меняется лицо войны. Больше не было поединков чести, не было вызовов на бой. Была только математика разрушения. Кхитайские инженеры деловито крутили винты на лафетах, корректируя прицел, и методично долбили в одну и ту же точку стены — в основание восточной башни.

На третий день, на закате, стена не выдержала.

Сначала раздался стон — звук ломающегося камня, похожий на крик умирающего великана. Затем башня накренилась. Медленно, словно нехотя, она начала заваливаться внутрь города, увлекая за собой огромный кусок прилегающей стены.

Грохот падения перекрыл даже канонаду. Облако пыли поднялось до небес, скрывая солнце. Когда оно начало оседать, перед армией Сёгуна открылась зияющая рана в обороне Курогане — широкая брешь, заваленная обломками, но проходимая для пехоты.

Генерал Каэль выхватил катану. Ему не нужны были горны. Вся армия, тысячи «Волков», асигару и наемников, ждала этого момента, как звери в клетке.

— В атаку! — его крик потонул в реве многотысячной толпы.

— Вперед, псы! — заорала Соня, поднимая нагинату. — Кто последний — тот чистит пушки!

Лавина людей хлынула к бреши. Защитники Курогане, оглушенные и контуженные, пытались выстроить стену щитов на вершине завала, но их было слишком мало.

Соня взлетела на груду камней одной из первых. Пыль забивала легкие, видимость была не больше вытянутой руки. В этом сером тумане мелькали тени врагов.

Началась свалка. Здесь, в узком проходе, длинная нагината была бесполезна. Соня отбросила ее и выхватила вакидзаси. Она дралась как демон, прорубая путь сквозь живое мясо и мертвый камень. Удар, блок, уворот, удар. Кровь смешивалась с каменной крошкой, превращаясь в скользкую жижу под ногами.

— Держать строй! Не пускать их! — кричал какой-то самурай в помятом шлеме, пытаясь сплотить защитников.

Бьорн, возникший из пыли рядом с Соней, решил проблему по-своему. Он просто снес самурая вместе со шлемом своим топором, проревев что-то о валькириях и медовухе.

Оборона бреши рухнула. Армия Сёгуна, подобно мутной реке, прорвавшей плотину, хлынула на улицы города.

Но битва только начиналась.

Курогане-Кё превратился в ловушку. Каждый дом стал крепостью, каждый переулок — местом засады. Соня и ее отряд пробивались по главной улице, которая была завалена обломками и трупами. С крыш летели стрелы и черепица. Из окон первого этажа высовывались длинные копья.

Воздух был раскален от жара пожаров. Деревянные постройки горели ярко и яростно, освещая битву адским светом. Дым ел глаза.

Соня пнула дверь богатого дома, откуда только что стреляли лучники.

— Марико, Бату — проверьте второй этаж! Бьорн — держи вход!

Внутри царил хаос. Соня столкнулась с тремя защитниками в коридоре. Теснота играла ей на руку — их длинные мечи цеплялись за стены, а ее короткий клинок жалил быстро и точно.

Очистив дом, они выбрались на крышу. Отсюда открывался вид на горящий город. Это было страшное и величественное зрелище. Море огня, в котором тонули черные крыши, и везде — на площадях, мостах, в садах — кипела битва. Знамена Сёгуната медленно, дюйм за дюймом, продвигались к цитадели в центре города, но защитники дрались с отчаянием обреченных.

— Мы внутри, — прохрипела Соня, вытирая клинок о край рукава. — Но до победы еще далеко. Эту ночь переживут не все.

Внизу, на улице, прогрохотала еще одна группа солдат Сёгуна, таща за собой небольшую полевую пушку, чтобы выбить двери храма, где засел враг.

Соня смотрела на это и понимала: пушки открыли ворота, но брать город придется по старинке — кровью, потом и сталью. И в этом кровавом ремесле ей все еще не было равных.