Чтение онлайн

Битва внутри Курогане-Кё превратилась в кровавый лабиринт. Улицы, заваленные горящими балками и телами, стали ареной для сотен мелких стычек. Дым от черного пороха смешивался с запахом горелой плоти, создавая удушливую завесу, в которой свои убивали своих.

Соня потеряла счет времени. Она знала только ритм: удар, блок, рывок. Ее доспехи были покрыты слоем сажи и чужой крови, нагината давно сломалась, и теперь она орудовала трофейным копьем-яри и своим верным вакидзаси.

«Волки Тору» медленно, но верно теснили защитников к цитадели — последнему оплоту сопротивления.

На площади перед храмом предков, где статуи древних героев бесстрастно взирали на резню, путь им преградил последний заслон. Элита гвардии Курогане.

Их вел сам генерал гарнизона — даймё Акамацу. Это был великан в роскошных доспехах, покрытых золотым лаком. Его шлем украшали огромные рога буйвола, а в руках он сжимал но-дати — двуручный меч невероятной длины.

Он двигался с пугающей скоростью для человека в такой тяжелой броне. Одним взмахом он разрубил пополам солдата-асигару, осмелившегося подойти слишком близко.

— Кто осмелится скрестить мечи с Акамацу?! — проревел он, и его голос перекрыл треск пожара. — Выходите, псы узурпатора! Я отправлю вас всех в Дзигоку!

Соня вышла вперед, перешагивая через трупы.

— Слишком много болтаешь, Золотой Мальчик, — бросила она, сплевывая кровавую слюну на брусчатку. — Твой город горит. Твой «император» бежал. Пора и тебе на покой.

Акамацу развернулся к ней. Увидев женщину, он презрительно фыркнул под маской.

— Девчонка? Тору присылает шлюх сражаться за него?

Больше он ничего не успел сказать. Соня метнула в него копье. Акамацу легко отбил его своим огромным клинком, но это был лишь отвлекающий маневр.

Соня уже была в воздухе. Используя обломок колонны как трамплин, она прыгнула на него сверху, занося вакидзаси.

Генерал успел поднять меч для блока. Сталь ударила о сталь, высекая искры. Сила удара была такова, что Акамацу подогнул колени. Соня, не теряя инерции, соскользнула влево, уходя из-под ответного удара, который расколол каменную плиту там, где она только что стояла.

Поединок был яростным. Но-дати генерала свистел в воздухе, рассекая пространство, но Соня была быстрее. Она кружила вокруг неповоротливого гиганта, нанося жалящие удары по сочленениям доспехов.

— Умри! — взревел Акамацу, теряя терпение. Он провел серию размашистых ударов, загоняя Соню к горящей стене храма.

Она пригнулась, пропуская лезвие над головой — жар от горящего дерева опалил ей волосы. И в этот момент она увидела брешь. Когда Акамацу поднял руки для вертикального удара, пластины под его мышкой разошлись.

Соня не стала блокировать. Она рванулась вперед, прямо на него, и вогнала вакидзаси снизу вверх, в незащищенную подмышку, по самую рукоять.

Генерал застыл. Его меч выпал из ослабевших рук. Он издал булькающий звук, пошатнулся и рухнул на колени, а затем повалился лицом вниз, звеня золотыми доспехами.

На площади повисла тишина. Защитники Курогане, видя гибель своего непобедимого командира, замерли.

— Он мертв! — крикнула Соня, выдергивая клинок и поднимая его над головой. — Бросайте оружие, и Сёгун подарит вам жизнь!

Звон первой упавшей катаны стал сигналом. Один за другим, измученные и деморализованные самураи бросали мечи на землю и падали на колени.

Курогане-Кё пал.

Вечером в лагере победителей горели сотни костров. Солдаты пили сакэ, жарили мясо и делили добычу. Воздух был наполнен смехом и хвастливыми рассказами, в которых каждый убил как минимум десятерых.

В центре лагеря, в шатре Сёгуна, шел пир для офицеров. Тору сидел на возвышении, мрачный и величественный, как скала.

Когда Соня вошла, разговоры стихли. Все взгляды обратились к ней.

Сёгун встал и жестом подозвал ее к себе.

— Яматай ценит силу, — произнес он, и его голос разнесся по шатру. — Но еще больше мы ценим тех, кто способен переломить ход битвы. Сегодня ты была наконечником моего копья, Рыжая Соня.

Он снял со своей руки массивный золотой браслет, украшенный гравировкой в виде двух драконов, кусающих друг друга за хвосты. Это была древняя реликвия, знак высшего воинского отличия.

— Прими этот дар, — сказал он, протягивая браслет. — Носи его с честью. Отныне ты не наемница. Ты — Герой Яматая.

Соня приняла дар, ощущая его тяжесть.

— Благодарю, Сёгун, — кивнула она. — Но золото не заменит хорошего сна.

Под одобрительные крики и звон чаш она покинула пиршество.

Ее палатка находилась на окраине офицерского сектора. Здесь было тихо. Пушки молчали, крики раненых стихли. Соня мечтала только об одном: снять доспехи, смыть с себя грязь и провалиться в сон на сутки.

Она откинула полог палатки и замерла.

На ее походной койке, закинув ноги в грязных сандалиях на подушку, развалился молодой самурай. Его шлем валялся на полу, кимоно было распахнуто, а в руке он держал бурдюк с ее, Сониным, трофейным стигийским вином, которое она берегла для особого случая.

Увидев ее, парень лениво приподнялся и пьяно ухмыльнулся.

— О, Рыжая! — прошамкал он, икая. — Как раз вовремя. Скучно тут одному. Винишко у тебя кислое, зато койка мягкая. Хочешь покувыркаться? Я покажу тебе «прием тысячи волн»…

Ярость, горячая и мгновенная, затопила Соню. После крови, смертей и подвига — найти в своей постели пьяного хама?

— Ты ошибся палаткой, щенок, — прорычала она, шагнув к нему и хватая его за грудки. — Сейчас я научу тебя летать.

Она рванула его вверх, собираясь вышвырнуть вон, как котенка. Но парень вдруг рассмеялся. Это был не пьяный смех, а холодный, переливчатый звук, от которого у Сони волосы встали дыбом.

Самурай поднял руки к своему лицу.

— Не кипятись, капитан, — произнес он, и его голос начал меняться, становясь женским и властным. — Внешность обманчива, как и победа.

Он потянул кожу на щеках в стороны. Раздался уже знакомый тошнотворный звук рвущейся плоти. Лицо молодого пьяницы отделилось от черепа, повиснув в руках тряпкой.

Под ним сияла бледная, безупречная кожа и фиолетовые глаза Императрицы Химико.

Соня отпустила ее (или его?), отшатнувшись.

— Чертова ведьма! — рявкнула она, хватаясь за рукоять кинжала. — Чего тебе надо? У тебя хобби такое — вламываться в чужие спальни?