Чтение онлайн

Он покачал головой, но не свернул. Пока мы ехали в тишине, я мысленно молилась всем возможным богам, чтобы телефон оказался цел, а все наши усилия не оказались напрасными.

Минут через тридцать мы свернули в Пайн-Три-Эйкерс. Я натянула шапку пониже и опустилась в сиденье, внимательно всматриваясь в окна — вдруг узнаю кого-то или замечу что-то подозрительное.

Чем глубже мы въезжали, тем сильнее во мне нарастало чувство стыда. Это место — дыра. Не стоило тащить Джуда. Надо было ехать одной.

Пайн-Три-Эйкерс был отвратителен даже по меркам провинциального Мэна. А это о многом говорит. Но аренда стоила копейки, а до центра Хартсборо — рукой подать. Отличное прикрытие. Я жила одна, держалась в тени и хранила молчание о прошлом.

Я поёрзала, скривившись, когда мы проехали мимо машины с четырьмя гниющими, спущенными шинами.

— Прости, что притащила тебя сюда. Наверное, зря.

Домики у въезда ещё выглядели прилично — двойные трейлеры с горшками цветов у крыльца и садовой мебелью. Мой стоял гораздо дальше, ближе к пустырю.

— Где был твой дом? — спросил Джуд без малейшего намёка на осуждение.

Я указала на заднюю дорогу, где большинство трейлеров уже разваливались. Один, кстати, выглядел подозрительно ухоженным — скорее всего, варили мет. Но те, кто там жил, были тихими и чистыми. Я держалась от них подальше.

Хозяйка парка, Бетти, семидесятилетняя курильщица с начёсом и Harley, с радостью брала наличку за аренду. Она не задавала вопросов, я не давала ответов.

На тот момент — всё казалось логичным.

Но сейчас, глядя на всё это через призму глаз Джуда, я чувствовала, как внутри всё сжимается. Что, чёрт возьми, я творила?

Пульс участился, дыхание стало прерывистым.

— У меня был дом, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки. — Ну, был раньше. До того, как я расторгла аренду. Таунхаус на Ист-Энде в Портленде. Я гуляла вдоль гавани, по вторникам ходила на квизы с коллегами.

Джуд молчал, медленно ведя машину вглубь парка. Чем дальше мы ехали, тем более убогими становились трейлеры. И тем сильнее я ощущала, как стыд прорастает в груди.

— Мы с мамой летом ходили на концерты в Пэйсон-Парке. А на день рождения она всегда приносила мне пироги из Becky's Diner, — выдохнула я. — Но… — Я прикусила язык и покосилась на него.

Он взглянул на меня — в глазах тревога.

— Но после нападения на Хьюго… — Я сглотнула. — Я просто развалилась. Вернулось то же чувство, что было у меня на войне за границей. Постоянная готовность. Адреналин. Будто я всегда должна быть на стороже, в любой момент — рвануть.

Он посмотрел на меня с такой сочувствующей теплотой, что я захотела снова уткнуться в его грудь. То, как он держал меня в лесу — это было нечто. Не просто утешение — он держал меня на ногах, когда у меня их уже не было. И, несмотря на всё, я ему верила.

— Думаю, я подсела.

— На что?

— На режим выживания, — выдохнула я. — Просыпаюсь и сразу в боевую стойку. Уже больше недели сижу в твоём доме, и нервная система не знает, куда себя деть. Мне кажется, что если я не копаюсь, не расследую, не двигаюсь — я просто перестаю существовать.

Он мягко положил ладонь на мою руку и слегка сжал.

— Это ПТСР, — тихо сказал он. — Ты прошла через слишком многое.

Удивительно, как легко он видел меня насквозь. Я никогда не была из тех, кто ноет или открывает душу. Нет. Я — броня. Тайна. Загадка. Я жила под именем Эми больше года, чёрт возьми.

А этот парень, всего за пару дней, уже успел поставить диагноз.

По спине прошла дрожь. Слишком близко. Слишком откровенно. И никакие объятия не вернут Хьюго к жизни.

Я зажмурилась. Взяла себя в руки. Напомнила себе: у меня есть цель. Джуд помогает найти телефон. Только это важно.

Я изобразила нахальную улыбку.

— Не знала, что общаюсь с диванным психотерапевтом. Тебе бы лучше остаться в сфере лесозаготовок.

Его глаза блеснули, но вместо того чтобы обидеться, он усмехнулся.

— Я не занимаюсь лесозаготовками.

Я повернулась к нему с приподнятой бровью.

— А что, просто хобби?

— Нет, — ответил он. — Моё хобби — унижать твою задницу из Лиги плюща в Scrabble. А теперь веди — найдём этот телефон.

Джуд

— Сюда, — сказала Мила, указывая вверх по дороге.

Я сбавил скорость и съехал на обочину. Мы медленно повторяли её маршрут от трейлерного парка, пытаясь найти точное место, где она упала с мотоцикла. Солнце клонилось к горизонту — свет мы скоро потеряем.

С самого рассвета мы были в пути, и у меня раскалывалась голова.

Но я не собирался сдаваться. Я уже втянут. Пути назад нет.

Мы ехали по маршруту 16, периодически останавливались и прочёсывали каждый участок. Делали паузы — чтобы она могла вспомнить детали того дня, а Рипли размять лапы.

Живот скрутило от боли, когда я увидел её разбитый трейлер. Даже если бы его не разгромили, мне было тяжело представить, что она жила в этом разваливающемся вагончике так долго.

Она пряталась за грубой маской, но трещины были — стоило только присмотреться. Боль, неуверенность, страх.

Она слишком долго жила в страхе. Мне хотелось вытащить её из этого. Показать, что может быть по-другому. Освободить от этой тяжести и угроз.

— Пройдём немного пешком? — спросила она, снова натягивая шапку на волосы. — Видишь, как обочина наклоняется, а потом резко обрывается? Кажется, это то самое место.

Мы выскочили из машины, и я достал из ящика в кузове два фонарика — держал их на случай экстренных ситуаций.

— Осторожно, — предупредил я, пока мы шли вдоль обочины.

Трава росла на крутом склоне, повсюду торчали крупные корни. Бежать тут было бы очень опасно.

Мы шли медленно, сканируя землю фонариками, прочёсывая каждый сантиметр — землю, траву, камни.

— Джуд, — позвала Мила, голос её стал выше, взволнованнее. — Кажется, это здесь. Видишь то поваленное дерево?

Я кивнул. У подножия склона лежал большой дуб, словно ворота в густой лес за ним.

— Почти уверена, что я перепрыгнула через него, когда скрывалась.

— Дай руку, я помогу.