Чтение онлайн

–  Подворовываешь, акула пера?

–  Обижаешь. Переосмысливаю. Так что - забирай назад свое «грызло», а то больше ни слова от меня не услышишь. Мы хоть и не в Америке, но российские законы тоже на самого себя стучать запрещают.

–  Да будет тебе, праведник… то есть, правовед. Если честно, то сто лет мне снилось то, что ты расскажешь. Нет, послушаю с удовольствием. А вот что я в протокол запишу? «Голос из неустановленного источника сообщил свидетелю, что на трассе «Матюганск-Семейка» через 15-20 минут произойдет ДТП, жертвой которого станут водитель и пассажир джипа, принадлежащего господину Сенатскому, представителю члена Совета Федераций в регионе господина Тошмана». Да еще не просто сообщил, а придал информации политическую окраску.

–  Стоп-стоп, стоп, что значит - «произойдет»? Я четко услышал: «чуть не поцеловались, джип вдребезги». То есть - уже!

–  Да не «уже», а «еще НЕ». Все это ровно в 16.20 произошло. Установлено по обгоревшим часам фирмы «Ролекс» на правой руке погибшего Сенатского.

–  То-то и оно, что «Ролекс», а не твоя тайваньская подделка. Эти вполне могли после удара еще какое-то время идти - пока не припекло.

–  Кончай, Федорин, из себя Шерлока Холмса корчить: раньше часы остановились, позже, припекло, не припекло. Вот мне так точно припекло. Потому как установлено: в шестнадцать-ноль-ноль Сенатский, как обычно, отъехал от своего офиса в сторону Семейки, где у него, как известно, частный дом, записанный на двоюродную бабушку. Он там в это время обычно обедал.

–  Сочувствую, но ничем помочь не могу. Я в шестнадцать-ноль-ноль обычно не к двоюродной бабушке на блины с икрой катаюсь, а сижу перед радиоточкой и у коллег информацию скачиваю. Для переосмысливания.

–  Ладно, обтекаем. А твой «голос» часом, не подсказал номерной знак этого Робин Гуда на колесах?

–  Которого?

–  Который «жигули».

–  Не «жигули», а «москвич».

–  Какой «москвич»! Сенатского неизвестный на «жигулях» подрезал. У нас свидетель есть. Лично видел.

–  Свидетелю, может быть, «жигули» привиделись. А я слышал про «москвич».

–  Ты слышал, а он видел. А лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И потом - твой бред я к делу не подошью, а его показания уже в Москве!

–  Горохов, ты историка нашего школьного, Льва Францевича, помнишь?

–  Само собой.

–  А его любимую фразу: «Никто так не врет, как очевидец»?

–  Что ты хочешь сказать? Что свидетель «москвич» с «жигулями» перепутал?

–  Все могло быть. И пока вы по всей области краденные «жигули» искали, какой-нибудь несчастный ветеран ходил за вами и ныл: «А когда да когда вы мой «москвичок» найдете?». А вы от него отмахивались: отойди, мол, дед, не до тебя сейчас, у нас дело государственной важности.

Следователь Горохов, вопреки обыкновению, оппонировать Федорину не стал. Вместо этого перелистал толстенную папку, лежащую перед ним на столе, нашел нужный документ и стал внимательно его перечитывать. Потом захлопнул «дело» и хмыкнул:

–  Что с них возьмешь, с козлов придорожных. Протокол - и то по-людски составить не могут: «Свидетельским показанием установлено…». А кто этот свидетель, как его зовут, сколько ему лет, как у него насчет непредсказуемых видений и внутреннего голоса…

–  Зачем тебе его день рождения? Открытку послать? Поинтересовался бы лучше, когда ваш очень-видец в последний раз у окулиста был. Может, он из тех, кто на охоте с трех метров в слона не попадает. Зовут-то его как? Вдруг знакомый.

–  Я ж тебе говорю - автоинспекция нам в уголовку даже этого не сообщила. На словах только сказали… сейчас… дай вспомнить… фамилия у него какая-то… мокрая, скользкая.

–  Рыбкин? Или может - Водяной? О! Попандопуло!

–  Почему Попандопуло?

–  Потому, что артист Водяной.

–  Да иди ты… сейчас… сейчас вспомню.

Горохов уставился в потолок и начал бормотать: Карпов, Уткин, Гусев, Раков, Щукин, Лебедев, Крылов… тьху, пропасть! Это Федорина так развеселило, что он, притопывая, запел:

–  Я водяной, я водяной, никто не водится со мной…па-ра-ра-рам… мои подружки - пиявки да лягушки… тьфу, какая гадость!

–  Вот!
– завопил Горохов, - Лягушкин! Ой, нет, не Лягушкин… Жабин! Жабин он и есть!

И, хлопнув ладонью по столу, он расхохотался:

–  Мы с тобой, Федорин, два адийота. Что стоит снять трубку и позвонить в автоинспекцию? А мы тут игру в синонимы затеяли!… Кстати, я бы на месте этого Жабина еще в шестнадцать лет фамилию бы сменил. Ну, в крайнем случае - взял бы супругину. Козлов там или Барабашкин. Я себе представляю, как его самого и его детишек в школе достают.

–  Потому и не поменял фамилию, что Жабин. По жизни.

–  Логично. Остается этого Жабина вызвать и проверить на предмет диоптрий, а также склонности к фантазии.

–  Ты знаешь, Горохов, где-то я эту фамилию уже слышал.

–  Вспомнишь - скажешь. Надеюсь, не «голоса» твои тебе ее подсказали.

–  Да нет, где-то поближе.

–  Ты не обижайся, я твою версию относительно «москвича» обязательно пробью. Вот те крест! Что-то и мне не нравятся свидетели, которые больно складно все рассказывают.

Черновая расшифровка протокола допроса свидетеля.

–  Так, фамилию-имя-отчество ваши я записал, теперь, пожалуйста, год рождения, адрес.

–  Не понимаю, зачем этот церемониал? Я вас попрошу… Перед вами лежит мой паспорт, переписывайте из него все, что вашей душе угодно.

–  А я попрошу вас успокоиться. Такой порядок. В соответствии с процессуальным кодексом Российской Федерации по окончании допроса свидетель обязан от руки написать внизу каждой страницы следующий текст: «С моих слов записано верно». И расписаться. Чувствуете разницу? «Записано с моих слов», а не «переписано из моего паспорта».

–  Формалисты!

–  Правильно. Но как по мне - это лучше, чем разгильдяи. Опять-таки, в соответствии с процессуальными нормами, наш с вами разговор записывается на служебный диктофон. При желании вы сможете ознакомиться с расшифровкой записи.

–  А что - протокола уже мало?

–  Разное бывает. Особенно во время суда. То вдруг начинают жаловаться, мол, следователь давил или записал не так, или свидетель недоглядел, когда протокол подписывал. Тогда предъявляют расшифровку записи, а при необходимости и саму запись. Но я надеюсь, у нас до этого не дойдет.

–  Взаимно.

–  Хорошо. Ваш год рождения я переписал, если вы с ним не согласны, внесете потом отдельные исправления и распишетесь. Относительно места проживания, надеюсь, у вас возражений нет?

–  Нет! Улица командарма Миронова дом 2-а. Квартира 11.

–  Погодите-погодите… минуточку… точно! Вы живете по соседству с погибшим…

–  Совершенно верно. С моим погибшим начальником.

–  Сенатским?

–  Да. Что тут удивительного? Город у нас маленький.

–  А таких домов, как ваш, вообще один.