Чтение онлайн

– Я сегодня носил сыр и кирт. На дне и на стенках еще осталось мало-мало. Это моя еда. Но я могу тебе отдать.

6. Кюквинна

Вигдис и сейчас, на седьмом десятке лет, выглядела как столетний бук, как дерево Эссет - такой же мощной и величественной. А в молодости... Эх, какой была Вигдис в молодости! Кто такое увидел - никогда не забудет. Бывало, пройдет по поселку: высоченная, прямая, как из железа сделанная, - редко кто не уступит дороги, не увлечется и не удивится. Была бы фру Виг мужчиной - точно стала бы знаменитым ярлом, водила бы ватаги пикеров на драгботах к южным берегам.

Хьярны пересказывали историю о том, что когда-то, давно уже - никто не помнит сколько лет с тех пор прошло, на острове появилась девушка-гигантесса, у которой лицо и все тело было покрыто шерстью - как у медведя. Говорили, что она каким-то чудом переплыла сама, вплавь, без лодки пролив между островом и Норлендом. Ну, это, конечно, вранье, выдумки, совершить такое никому, даже самому сильному великану не по силам... хотя как-то она все-таки на острове появилась? Это была мать Вигдис, а как звали чужеземку, никто уже и не помнит. Желтоглазая гигантесса сошлась с тогда молодым еще высоким и мощным Рендалфром-пикером, родила мужу троих сыновей и дочь, всех - великанов, и еще молодой умерла от какой-то странной болезни. Вигдис никогда никому не рассказывала о своей матери - может не хотела, а может - и не помнила, потому что еще маленькой была, когда та уплыла в леса Морока.

В молодости жила Виг в богатом хейдрике - одна дочь у отца и любимая сестра у братьев-пикеров, которые набрали в походах добычи - девать некуда. А какой бунад носила Вигдис! Юбка-скерт - из тонкой шерсти, южанской выделки, накидка-капе - из шерсти овцы-сау, с вышивкой на груди и по рукавам, отороченная мехом фьялра; сапожки - тоже южанские, на костяном каблучке; селье, серьги, браслеты - как дождь: из серебра, золота и медового камня. Сама ткала, сама вышивала, серебром и золотом задаривали отец и братья, а ургап, медовый камень, говорили, выменивала Вигдис у самих лесных альмов и вальков. Говорили, что была Вигдис с духами на короткой ноге. Еще бы - кровь Норленских великанов - вот она; как говорится, от своего роду-племени не убежишь. Откуда бы еще узнала Вигдис, как болезни лечить, и какие бывают травы и снадобья?

Замуж вышла Вигдис за Дегфинна, самого сильного и высокого парня в поселке. И все было хорошо, вот только детей молодожены завести не успели - ушел Дегфинн с неистовым молодым тогда еще Хьюго Драгером и еще тремя такими же сорвиголовами через пролив в Норленд. А когда вернулся, раненный трулманской стрелой - заболел страшной болезнью и умер. Как и чем только Вигдис его не лечила - ничего не помогло. Скоро, в одном из походов, отправились на пир к Одрику отец и трое великанов - братьев Вигдис - все сразу, утонув в морском сражении вместе с драгботом.

Сколько прошло - пять, десять лет? Пикеры каждый год ходили в походы, и как-то забрались далеко, до устья Зельги, и дальше, куда-то до самых болгов или славенов. И привезли из тех земель пленников.

Молодой, - по годам Славен намного моложе Вигдис, темноволосый, невысокий чужеземец как-то сразу запал в душу знатной хьярнке великанше-вдове. Что в нем было, чем привлек - неизвестно; наверное, и сама Вигдис не знала тогда и едва ли поняла и по сегодняшний день. Его привезли, особо оберегая: давно на острове нужен был хороший мастер-кузнец. Взяли вместе с женой и ребенком, чтоб ценный пленник не убежал и ничего с собой не сделал; правда, оказалось, что во время морского перехода старый ярл Мальненг выбросил их малыша в море, потому что дитя надоело ему плачем; от этого горя невзрачная, щупленькая и длинноносая жена Славена, Негода, онемела.

Славена и Негоду поселили в угольном закутке смие - кузни, приставили под присмотр Стейна - здоровенного и злобного хьярна, неумехи-кузнеца, и его двух мускулистых помощников - рабов без тармов Котласа и Брена. Как только пикеры ушли, оставив в смие пленников, Стейн, Котлас и Брейн избили новичков до потери сознания, и сломали Славену руку. Узнав об этом, Вигдис, запыхавшись, заявилась в смие, и, ни слова не говоря, всадила Стейну нож в горло.

Многим в поселке не понравилась скорая расправа неугомонной вдовы-великанши над свободным хьярном. Вигдис забрала из хейдрика в поселке все, что могла забрать, и переселилась в гард, к коровам, овцам и свиньям, поближе к новому кузнецу. Рабы - помощники бывшего хозяина кузни Стейна, Котлас и Брейн, тоже вскоре бесследно сгинули; наверное, перепив хмельной браги, забрели в темные пещеры, и там их схватил сам Черный Лурку; возможно, подземному божеству немного помог нож-ванкогг, который Вигдис еще с молодости очень ловко умела бросать, или колдовство. Но об этом уже никто никогда не узнает.

Видели, и рабы из гарда видели, и женщины из поселка видели, как Вигдис с молодым рабом-кузнецом, взявшись за руки, бродили вдвоем в лесу... Многие видели. И Негода видела. И ждали все: что же будет? Не потянутся ли цепкие руки Владетеля подземного мира за невзрачной немой женой Славена?

А ничего не было. Негода родила сына, Прокопа.

Так и прожили, и состарилась; пока кто-то что-то видел, пока чесали языками и придумывали небылицы: Вигдис в гарде, а Славен, неразлучный с Негодой и сыном-помощником - рядышком, недалеко, в кузне-смие. Лет пять тому у Славена появился внук - Валрос. А еще через год не стало сына и невестки, утонувших вместе с другими рабами и хьярнами из-за перевернувшейся лодки, перевозившей с Ллаля на Вестхьярн железный камень.

Управляться со скотиной для пикеров и рыбаков считалось делом недостойным и грязным. Хьярны из поселка приходили в гард лишь несколько раз в год. Все вместе - на сенокос, мужчины - на убой животных, и воины-пикеры для того, чтобы забрать копченое и вяленое мясо перед походом. К спуску на берегу, названного Свиным, раз в два-три дня причаливала лодка Сигунда, пожилого рыбака из поселка, привозя рыбу, моллюсков и водоросли для свиней.

Старую Вигдис в поселке за глаза называли Коровьей королевой - Кюквинной. Некоторые морщили носы, оттого что когда она приходила в поселок, от неё воняло навозом. Но часто полуголодные рыбоеды, исходя слюной, замечали еще и другое - от фру Вигдис пахло молоком и копченостями, которые в основном доставались только ярлу и наиболее приближенным к ярлу пикерам. Никто, ни один из рыбоедов, наверное, даже сам ярл Хьюго не решился бы сказать Вигдис в глаза плохое; все знали: старая великанша Виг - колдунья, ведьма, с молодости знается с норнами, альмами и вальками, умеет лечить раны и болезни, предсказывает штормы и всякие будущие события, а может, если разгневается, наслать порчу и мару. Не исключено, что кто-то из хьярнов помнил, как ловко великанша Вигдис умеет обращаться с тяжелым метательным кинжалом - ванкоггом.

* * *

Вход в пещеру был грубо заложен камнями, оставляя лишь невысокую дыру, способную пропустить животное. Внутри, за темнотой, недалеко отодвинутой бликами огня, угадывалось большой пространство, заполненное шевелением скотины и хрустом сена. Повизгивали свиньи. По левую руку от входного лаза невысокой каменной стеной было отделено место для очага, и, как показалось, для ночевки людей. Как только Брета вслед за Германом вошла в пещеру, то несмотря на все, что с ней произошло, на все побои и издевательства от хьярнов-рыбоедов, ей захотелось назад, в прокопченный и провонявший рыбой хейдрик - настолько непривычным, сильным и отталкивающим ей показался дух животных.

За стеной, у костра сидели несколько человек, в основном - женщин, черпая ложками варево из котла. Брета сразу узнала одну из скотниц - ту самую красавицу-южанку, которую йорг освободил у столба. Она, видимо, здесь ночевала на сене: ее волосы были взъерошенными, а лицо - черным от сажи.

– Скапы, говоришь, покусали?
– уточнила одна из обитательниц пещеры, выслушав объяснения Германа. Очаг освещал темное, грубое, словно вырезано из твердой древесины лицо. Даже сидя, женщина казалась выше всех, кто здесь был; Брета сразу догадалась, что это и есть - ведунья Вигдис, Кюквинна, главная и старшая в гарде.

– Зачем ты ее сюда привел?
– гневно рыкнула старая великанша на Германа, который уже успел достать ложку и примоститься у котла.
– Может она сейчас взбесится, и покусает здесь всех. Смотри, кровищи сколько...
– Вигдис бросила сердитый взгляд на окровавленную паклю, которой Брета до сих пор зажимала раны на шее.
– Если это действительно были скапы, ей уже ничего не поможет.

– Не знаю: скапы, не скапы...- невнятно пробормотал Герман.
– Может, это собаки...