Чтение онлайн

фрагменте Оттон Великий именуется Хуту (или Хуку с крайне незначительным

графическим искажением) во всех источниках, тогда как Гуго Великий, отец Гуго Капета, посольство которого было принято вместе с посольством Отгона I, называется Уфух у Ибн

Халдуна и, что, очевидно, более верно, Укух у ал-Маккари [277, т. 4, с. 143; 41, т. 1, с. 235

соотв.]. Трудно представить себе, чтобы андалусские придворные писцы писали имена

правителей, поддерживавших отношения с их повелителями, столь произвольно, что у них

самих могла возникнуть путаница. Поэтому логичнее полагать, что имя Хуту у анда-

лусских писцов все время применялось к людям, звавшимся Отгонами, отцу и сыну. С

другой стороны, Ибн Хаййан отмечает, что Хуту прислал посольство в Кордову для того, чтобы возобновить отношения с Андалусией. По его словам, посольство прибыло в

Кордову в июне

974 г. Оттон II, вступивший на германский престол в 973 г., вполне мог говорить о

возобновлении отношений с Андалусией - в том смысле, что он, после смерти своего отца

Отгона I, стремился вновь установить их. В случае с Гуго Капетом объяснить фразу о

<возобновлении отношений> намного труднее.

51 Фрагмент, о котором идет речь, посвящен морскому походу правителя Дении

Муджахида (1009-1044) против Сардинии в 1016 г. Поход закончился поражением флота

Муджахида, сын которого 'Али был взят в плен и отправлен в Германию ко двору короля.

Германский король именуется сахиб ал-алманиййип, то есть правитель германцев, которые

характеризуются как народ из франков, живущий рядом с сакалиба. Немцы, таким

образом, причисляются к франкам и четко отделяются от сакалиба.

Для того чтобы приписать данный фрагмент Ибн Хаййану, существуют определенные

основания. У Ибн ал-Хатиба этот фрагмент является частью рассказа о правлении

Муджахида в Дении. В начале рассказа Ибн ал-Хатиб прямо ссылается на Ибн Хаййана

(151, с. 217]. Начальная часть рассказа, общее рассуждение о правлении Муджахида, непосредственно предшествующее фрагменту о походе на Сардинию, действительно

восходит к Ибн Хаййану, хотя его сравнение с цитатами у других авторов, Ибн Бассама и

Ибн 'Изари, пользовавшихся тем же источником, показывает, что Ибн ал-Хатиб скорее

пересказывает текст, чем дословно цитирует его [151, с. 218-219; 251, ч. 3, с. 23-24; 261, с.

156]. Единственная проблема может заключаться лишь в том, что Ибн Бассам и Ибн

'Изари приводят только фрагмент, непосредственно предшествующий рассказу о походе на

Сардинию, а Ибн ал-Хатиб не указывает, где у него кончается цитата. Полагаю, впрочем, вполне вероятным, что Ибн ал-Хатиб продолжает цитировать Ибн Хаййана и во втором

фрагменте, т.е. в рассказе о походе на Сардинию. Во всяком случае, Ибн ал-Хатиб не

ссылается ни на какой иной источник, а в целом рассказ о правлении Муджахида основан

на сведениях Ибн Хаййана.

н О посольстве сакалиба в Кордову говорится в письме писца 'Абд ар-Рахмана III Хасдая

Ибн Шапрута к хазарскому кагану Иосифу. В одном фрагменте Хасдай сообщает, что в

Кордову прибывают посольства от царей Ашкеназа, царя г.б.лим, т.е. саклабое, и царя

Кустантинии, в другом - что вместе с посольством г.б.лим явились в Кордову два человека

из израильтян, Map Саул и Map Иосиф, предложившие ему послать письмо кагану через

царя г.б.лим, который затем перешлет письмо к иудеям, живущим в стране хм.грш

(Венгрия), а те, в свою очередь, направят его в страну Рус и Б.л.гар, откуда оно попадет в

Хазарию [13, с. 62-63 и 65-66 соотв.]. Анализом этого фрагмента занимался Т.Э.

Модельский, предложивший отождествить царя г.б.лим с Отгоном I и Хуту арабских

авторов. По мысли Модельского, саклаб у Хасдая обозначает немцев, а ашкеназ -

французов [554, с. 85-109]. Но гипотеза Модельского представляет собой фактически цепь

предположений, что, кстати, признает и сам автор, говоря, что ему не удалось предложить

никакого решающего аргумента в подтверждение своей гипотезы [554, с. 108]. Некоторые

положения Модельского не представляются убедительными. Так, выводя слово г.б.лим из

корня, обозначающего гору (ар. джа-бал), Модельский вслед за этим идентифицирует эти

горы с Альпами и заявляет, что полг.б.лим, т.е. <горцами>, подразумеваются немцы [554, с. 49-65]. Но встретить такие представления у андалусца странно, ибо торговые пути из

мусульманской Испании в Германию никогда не проходили через альпийские районы.

Андалусцы попадали в Германию совсем иным путем, и ассоциация между немцами и

Альпами вряд ли могла зародиться у них. Также не бесспорна и трактовка понятия

ашкеназ. У Хасдая ашкеназ четко отделяются от г.б.лим/саклаб; Модельский замечает, что

смысл понятия ашкеназ в средние века был неясен и что более естественно видеть в

ашкеназ французов, а вг.б.лим- немцев. Но из неясности понятия ашкеназ отнюдь не

следует, что под ним скрываются не немцы, а французы. В настоящем исследовании не

рассматривается еврейская литература, однако, по утверждению А.Я. Гаркави, в

средневековых еврейских документах слово ашкеназ обозначает немцев и Германию [8, с.

126, прим. 1]. Вообще говоря, непонятно, почему идея о славяно-мусульманских

дипломатических контактах кажется Модельскому столь неестественной, что он

непременно хочет найти ей альтернативу. Византийский хронист XI в. Кедрен сообщает, что болгарский царь Симеон, готовясь к походу на Византию, по-слал посольство к

мусульманским правителям Африки[185,т. 122, с. 90- 91], вероятно, к Фатимидам.

Возвращаясь к царю г.б.лим, более приемлемой кажется его идентификация с Болеславом

I Чешским (929-967). С одной стороны, можно, кажется, найти удовлетворительное

объяснение описанию <горцев>. У Ибрахима Ибн Йа'куба мы находим упоминание о том, что земли ифранджа и сакалиба разделяет горный хребет, протянувшийся от Средиземного

моря до Балтийского [232, с. 914]. Найти соответствие этим горам невозможно: перед