Чтение онлайн

нами, видимо, отражение собственных представлений путешественника. Реальный

элемент этой конструкции - Рудные горы, через которые Ибрахим проезжал по торговому

пути из Германии в Прагу [232, с. 333]; этот хребет путешественник продолжает на юг, к

Альпам, и на север, к Балтике. Для людей, двигавшихся из Германии (а именно так ездили

купцы из Андалусии), страна сакалиба начиналась за этими горами. Горы были

ориентиром, и сакалиба вполне могли назвать <горцами>. Маршрут Ибрахима

подсказывает, что в г.б.лим следует видеть прежде всего чехов. Такая идентификация

подкрепляется еще двумя соображениями. С одной стороны, вести столь дальнюю

дипломатию мог только правитель мощного государства, имевший политические интересы

не только на региональном

уровне. Из правителей стран, расположенных к востоку от Германии, в середине X в.

такой характеристике более всего отвечает Болеслав Чешский. С другой стороны, понятен

и предложенный Map Саулом и Map Иосифом маршрут: из Чехии послание Хасдая можно

было переправить к венграм, тем более что в середине X в. торговцы-иудеи часто

приезжали из страны венгров в Прагу [232, с. 332]. Чешский король, таким образом, лучше других правителей того времени подходит под описание <царя г.б.лим>, и эта

идентификация наводит на мысль о том, что среди послов, прибывавших в Кордову, были

и посланцы Болеслава I.

Глава третья Поздние компиляторы

1. Йакут (1179-1229)

Сведения, сообщаемые Йакутом о сакалиба, представляют собой плод компиляции более

ранних источников. Наиболее полные сведения о сакалиба приводятся в разделе Саклаб

географической энциклопедии <Справочник по странам и поселениям> (<Му'джам ал-

Булдан>) [282, т. 3, с. 416]. Основу рассказа о сакалиба там составляет сообщение ал-

Мас'уди из <Мурудж аз-Захаб> [ср.: 154, т. 3, с. 61-65; 291, т. 1, с. 253-254]. Это сообщение

Йакут приводит довольно добросовестно (хотя и исключая фрагмент, где перечисляются

названия племен), но остальные материалы о сакалиба показывают, сколь некритичным

был его подход к сведениям источников. Мы уже видели, разбирая сообщение Ибн

Фадлана, что Йакут, пересказывая его, без колебаний применял название сакалиба к

волжским булгарам. Некоторые из сообщаемых в разделе Саклаб сведений имеют к

сакалиба еще более отдаленное отношение, например, упоминание о прозвище Саклаб,

дававшемся за внешнее сходство с сакалиба (надо заметить, что речь идет о кличке

Саклаб, а не о нисбе ас-Саклаби). Еще более показательно отнесение к рассказу о сакалиба

фрагмента о городе Саклаб близ Сантарена [282, т. 1, с. 416; 148,т.2,с. 123]. На деле речь

идет о слове <Скалабис>, названии древнего римского поселения на месте Сантарена, не

имевшего с сакалиба ничего общего. Можно заключить, что сведения Йакута о сакалиба

представляют собой лишь собрание фрагментов, мало связанных друг с другом и

объединенных лишь наличием слова с графикой с.к.л.б.

2. Ал-Казвини (1203-1283)

Сведения о сакалиба, приводимые у ал-Казвини, собраны из более ранних источников.

Рассказ о сакалиба представляет собой компиляцию сведений Ибн ал-Калби (ум. около 820

г.), ал-Мас'уди, Ибн Фадлана и Абу Хамида ал-Гарнати [226, т. 2, с. 414]. При этом, подобно Йакуту, ал-Казвини не пытался выяснить смысл понятия сакалиба, но просто

следовал за своими источниками. Копируя рассказ Ибн Фадлана, он исходил из того, что

сведения о волжских булгарах относятся к сакалиба. <И он, - пишет ал-Казвини, предваряя

цитату из Ибн Фадлана, - упомянул об удивительных обычаях у сакалиба> [226, т. 2, с.

414]. Еще более ярко такой подход проявляется у ал-Казвини, когда он берется цитировать

Абу Хамида ал-Гарнати. Ал-Казвини просто переписывает у Абу Хамида фрагмент за

фрагментом, не обращая внимания, к кому относятся сведения. В результате, в число

сакалиба попадают у ал-Казвини подчиненные волжским булгарам угро-финские племена, которые сам Абу Хамид к сакалиба не причислял [ср.: 85, с. 24-25].

Один из приводимых у ал-Казвини фрагментов, в котором упоминаются сакалиба, -

описание <города М.ш.ка> - восходит к сообщению Ибрахима Ибн Йа'куба. Мы уже

видели, что ал-Казвини знал и цитировал рассказ Ибрахима через посредство ал-'Узри, причем местами искажал оригинальный текст. Это наблюдение, по-видимому, верно и в

случае с <городом М.ш.ка>. Описание этого города у ал-Казвини гибридно и составлено

из фрагментов, которые у Ибрахима Ибн Йа'куба относятся к столице князя ободритов

Накона [232, с. 331] и владениям Мешко I [232, с. 333]. Смешение двух фрагментов

осуществил, кажется, скорее ал-Казвини, чем ал-'Узри: ал-Бакри, младший современник

ал-'Узри, приводит текст Ибрахима Ибн Йа'куба правильнее, чем ал-Казвини.

Сакалиба упоминаются у ал-Казвини еше в двух фрагментах, посвященных городам Зост

(Шушит) и Падерборн (Ват.р.б.руиа) [226, т. 2, с. 413 и 415 соотв.]. Оба города, согласно

ал-Казвини, стоят в земле сакалиба. Если полностью принимать данные фрагменты на

веру, в сакалиба следует видеть немцев. Между тем мы слишком плохо знаем, как

сформировались эти фрагменты, чтобы делать на их основе выводы об идентификации

сакалиба. Возможно, ал-Казвини позаимствовал их у ал-'Узри вместе с другими

сведениями о Европе. Ал-'Узри использовал различные источники, и откуда он взял

рассказ путешественника, наверняка андалусского, побывавшего в Зосте и Падерборне

(отсутствие прямых указаний не дает возможности приписать сведения Ибрахиму Ибн

Йа'кубу), - неизвестно. Перед нами, таким образом, фрагменты из неизвестного источника, прошедшие по меньшей мере через одного передатчика (ал-'Узри) и включенные в