Сакура в его ладонях
Шрифт:
Он смотрел в потолок и думал о том, как Акико шла под дождём. Как не оглянулась. Как хлопнула дверью, наверное, достаточно громко, чтобы её русская мать сразу поставила чайник.
Он мог бы подарить ей мир.
Правда мог бы.
Поднять для неё мосты над любой водой. Согнуть дороги так, чтобы они вели только к свету. Вырастить сад под её окнами. Прогнать всех, кто посмеет назвать её недостаточной. Спрятать её от предательства, от споров, от чужих улыбок, от боли, которая приходит без предупреждения и садится рядом, как старый знакомый.
Но правила были ясны. Юто закрыл глаза, чувствуя, как под кожей тихо остывает драконья чешуя. Какая горькая насмешка.
Стать рю после семи жизней ожидания — и всё равно не иметь права защитить свою драгоценную душу от обычного человеческого унижения.
Он повернулся на бок.
За стеной, где-то ниже, жила Акико. Обиженная. Промокшая. Своя. Не его. Пока не его. И, может быть, именно в этом заключалось самое трудное испытание из всех.