Чтение онлайн

Я ничего не успел сказать, как очутился у него на руках. Уже одетый. Он легко вынес меня на балкон.

– Сможешь спуститься на руках? Ты же умеешь подтягиваться на турнике, а здесь не труднее...

К перилам крючьями была прицеплена веревочная лесенка. С круглыми перекладинами. Поскольку это был сон, я не очень боялся. Позволил Сережке опустить себя за перила и, перехватывая палки, ловко добрался до земли. Сел в прохладную траву.

Сережка тут же оказался рядом. Качнул лесенку, она упала к его ногам.

– Ой, а как обратно?

– Об этом не заботься...

– А как же я без колес-то?

– Колеса есть! Сейчас...

Он отбежал и тут же вернулся с большим позвякивающим велосипедом, от которого пахло смазкой и пыльной резиной.

– Сможешь держаться на раме?

– Смогу! Меня уже катали! Вовка Кислицын...

Я не стал уточнять, что с Вовкой мы загремели в кювет. Знал, что с Сережкой не загремлю.

Рама была обмотана чем-то мягким. Красота! Сережка усадил меня боком, я ухватился за руль. Ноги нечувствительно заболтались впереди педалей.

– Поехали!
– Сережка позади меня прыгнул на седло. Теплый воздух качнулся навстречу. Я услышал, как головки травы защелкали по моим кроссовкам. Тряхнуло. Я засмеялся от радости.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЧАСТЬЯ

Куда мы едем, я не спрашивал. Не все ли равно! С Сережкой я ничего не боялся. Правда был внутри щекочущий холодок, но не от страха, а от предчувствия приключений.

Пахло тополями и нагретым за день асфальтом. Где-то трещал ночной кузнечик. Однако настоящей ночи не было, на севере, в просветах среди многоэтажек неярко желтела июньская заря.

Мы ехали недолго, остановились у забора. Сережка ссадил меня в бурьян, раздвинул доски. Сперва протащил в широкую щель велосипед, потом меня. Устроил меня на деревянной скамейке со спинкой.

Мы были на краю большой площадки с футбольными воротами. Справа подымалось трехэтажное здание, в его квадратных окнах блестело отражение зари. Я понял, что Сережка привез меня на школьный стадион.

Он присел рядом, сказал деловито:

– Подходящее место.

– Для чего подходящее-то?
– Я понял, что Сережка под деловитостью прячет беспокойство. Он ответил напряженно:

– Для взлета...

– Для чего?
– Это я почти крикнул. Потому что... да, в самом деле я ожидал чего-то такого. Сережка тихо и словно виновато посапывал рядом. Тогда я спросил шепотом:

– У тебя есть самолет?

– Нет... То есть да... То есть...

– Ну, что?
– у меня неожиданно прорвалась досада.
– То "нет", то "да". Есть или нету?

Сережка не обратил внимания на мой тон.

– Ромка... ты только не удивляйся. Понимаешь, я сам... умею превращаться в самолет. Честное слово...

"Игра такая!" - подумал я. И почему-то пожалел Сережку. И чтобы загладить недавнюю раздражительность, сказал, как маленькому фантазеру:

– Ну что ж... это бывает. Конечно...

– Я сейчас покажу.
– Он встал.
– Ты только не пугайся. И еще...

– Что?

– Когда я превращусь, тебе надо будет забраться в кабину. Самому. Помогать-то будет некому...

– Ладно. Уж как-нибудь...
– Я вдруг сразу поверил Сережке. И даже испугался оттого, что поверил так быстро и крепко. Но тут же старательно вспомнил опять, что это сон. И повторил веселее: - Ладно!.. А говорил, что у тебя никаких талантов!

Сережка отозвался серьезно, грустно даже:

– Я не знаю, талант это или наоборот. Но тут уж, видать, судьба, раз мы встретились.

Я не успел ничего ответить. Сережка отошел. В светлых сумерках я видел, как он встал прямо, приподнялся на цыпочках, раскинул руки... И через миг на школьном стадионе стоял самолет.

Размах крыльев занимал в моем поле зрения столько же места, сколько за секунду до того занимали раскинутые Сережкины руки. Поэтому самолет оказался не там, где только что стоял Сережка, а дальше, метрах в двадцати. "Эффект линейного зрения!"

Я съехал со скамейки на землю и пополз к самолету. Понимал, что крошки гравия обдирают мне ноги, но не чувствовал этого.

Самолет выглядел не так, как тот, на котором я летал в своих прежних снах. Крыльев было не две пары, а одна. Они торчали из бортов и сильно сужались к округлым концам. Но все равно это был, как и у меня, одноместный легкий самолетик - словно специально для мальчишки. И на серебристой, светящейся в сумерках ткани я различил знакомый знак L-5. А еще - силуэт морской звезды с пятью изогнутыми щупальцами.

От самолета пахло бензином, теплым дюралем и резиной маленького тугого колеса. Сон, а все так подробно, реально.

Дверца была раскрыта, от нее спускался дюралевый трап с тремя дырчатыми ступеньками. Вот на этом трапе я помучился. Но Сережкин голос (немного изменившийся) подбадривал меня. Когда я оказался в кабине, на вогнутом пластиковом сиденье, то понял, что голос этот - из динамика на приборном щитке.

– Все в порядке?
– спросил Сережка с виноватой ноткой.

– В порядке. Руки-то у меня сильные...
– (И я тихонько плюнул через левое плечо, чтобы в локтях и пальцах не появилась пугающая слабость.)

– Значит, полетим?

– Давай...

– Нет уж, это ты "давай", - вздохнул Сережка в динамике.

– Почему я?!

– Ну... такое правило. Если я один, я могу управлять собой сам, а если кто-то у меня в кабине, то я уже не могу. Должен тот, кто в пилотском сиденье... Да чего ты боишься?
– В голосе зазвенела привычная веселая струнка, Сережкина.
– Ты же умеешь! Столько раз летал на своем самолете!

Я не принял его бодрого тона.

– Тогда у меня ноги работали. А сейчас-то как?

– Можно ведь и без педалей! Будешь делать крен свои телом.

– Я так не умею...

– Сумеешь. Туловищем направо-налево... Я же легкий.

"Это ведь сон, - уже который раз напомнил я себе.
– Во сне все получается, если он хороший... А это хороший сон, раз я с Сережкой!"

Но следом подумалось:

"А если хороший, почему не работают ноги? Будто наяву..."

Но эту мысль я прогнал.

– Хорошо, Сережка! Я попробую!
– И даже пошутил: - Только не превратись в себя самого в воздухе. А то мне придется лететь на тебе верхом. Как кузнец Вакула на черте!