Чтение онлайн

Сережка посмеялся, но как-то нервно.

– Ромка, торопись. Ночь-то короткая...

Приборная доска была почти такая же, как в моем самолете. Только ключ зажигания похож был на обычный плоский ключик от квартирного замка (уж не тот ли, что Сережка носил на шее?). Я повернул его.

Пропеллер махнул узкими лопастями, растворился в воздухе, самолет-Сережка задрожал. Мотор загудел негромко и уверенно.

– Поехали?
– деловито спросил я.

– Давай!.. Сразу бери круче вверх, здесь мало места для разбега.

Я разогнал самолет и крепко потянул на грудь рычаг с резиновой велосипедной рукояткой. Оторвался от земли.

– Ой!
– вдруг тонко сказал динамик сквозь шум мотора.

– Что?

– Говорил ведь: бери круче! Левым колесом штангу на воротах зацепил. Крутится, как сумасшедшее...

– Я нечаянно... Больно, да?

– Не так уж... Но если бы оно оторвалось, как бы ты меня посадил? На одно-то колесо!

– Ой, а разве придется садиться?

– А как же!

В своих прежних снах я ни разу не сажал самолет. Взлетать взлетал, а посадок не было, я всегда просыпался до окончания полета. Так я и объяснил Сережке. Он отозвался насуплено:

– Сейчас другой сон. Даже и не совсем сон... Если грохнемся, ты, может, и проснешься как ни в чем не бывало...

– А ты?!

– А от меня - щепочки. И уж завтра я к тебе не приду...

У меня ослабели руки.

– Тогда зачем ты... такое дело...

Сережка откликнулся так, словно вез меня в коляске:

– Да не бойся. Ведь все в порядке.

И правда все пока было в порядке. Страхи страхами, но я машинально работал ручкой управления, ровно набирал высоту. Желтые крохотные лампочки уютно светились над приборами. Воздух привычно свистел, обтекая изогнутое лобовое стекло. Впереди в бледном небе проступили звезды Большой Медведицы.

– Теперь попробуй поворот, - посоветовал Сережка.
– Крен налево и... ну, ты знаешь.

Я плечом лег на левый борт кабины, высунул голову из-за прозрачного щитка. Ветер крепко рванул волосы, ударил по щекам, по глазам... Но даже сейчас встречный воздух был теплым. И с уютным, спокойным таким запахом полыни...

Сережка-самолет послушался, крылом наклонился к земле. Я повел рычаг влево, и самолет вошел в плавную дугу. У меня из-за плеча выкатилась розовая, на три четверти полная Луна. Я осторожно выпрямил машину. Луна повисла неподвижно. Она быстро желтела, делалась ярче. Небо вокруг нее темнело.

– Видишь, получилось, - одобрительно сказал Сережка.

– Ага... Смотри!
– Я взглядом привычно приблизил Луну, уменьшил ее до размеров арбуза и, снова накренившись влево, повел самолет вокруг этого ноздреватого глобуса.

– Чудеса!
– искренне восхитился Сережка. А я осмелел еще больше. Подвинул к себе Луну так, что она стала вроде елочного шарика. И я... ухватил это космическое яблоко ладонью!

"Яблоко" было тяжелым, теплым и шероховатым.

– Сережка, я поймал Луну! Вот!

– Молодец...
– В Сережкином голосе были и одобрение, и осторожность.
– Ты не кузнец Вакула, а сам черт, который украл месяц... Только не держи долго. А то сдвинется что-нибудь в космическом механизме...

Я выпустил увесистый шарик. Он умчался в дальнюю даль и превратился в обычную луну. А мне показалось, что ладонь у меня светится, словно я стер с шарика фосфорическую краску.

Я пригляделся. Нет, краски не было. Но при свете приборных лампочек я увидел на ладони розовые колечки - отпечатки лунных кратеров.

А в воздухе в это время выросли облачные столбы. Этакие гигантские застывшие смерчи из просвеченного луною пара. Я лавировал между ними, а Сережка в динамике легкомысленно мурлыкал старую, слегка переделанную песенку:

Потому, да потому что мы пилоты, Небо наш, эх небо наш родимый дом. Мы с тобою превратимся в самолеты, Чтоб на землю не свалиться кувырком...

Превратился-то он один, но я не стал спорить. Мне было хорошо. Так же, как днем, когда гуляли по окраинам. Даже еще лучше, просторнее. Это было продолжение дневного счастья...

Светлые обычные колонны стали раздвигаться, отходить назад, а впереди открылось черное пространство, и в нем горели редкие звезды - такие далекие, что я не смог бы придвинуть их никаким усилием. Пространство это мягко вздрогнуло, отозвалось во мне толчком. Раз, другой, третий...

– Гулкие барабаны Космоса, - сказал я. Шепотом сказал. Но Сережка услышал.

– Ромка, туда не надо... пока. Это уже... другие миры.

– Безлюдные Пространства?
– вспомнил я. И стало тревожно.

– Ну... всякие там пространства.

– Туда нельзя?

– Можно, только но сейчас...

– Ты, наверно, устал!
– спохватился я.

– Не в этом дело. Просто пора. Поворачивай.

Тут я растерялся:

– А куда поворачивать?

В самом деле: где наш город, где стадион?

– На сто восемьдесят градусов! По компасу.

Я положил Сережку на правое крыло. Деления на шарике-компасе побежали за курсовой чертой, и я выровнял полет, когда вместо 150 появилось 330.

– Вот так и держи. Только давай ближе к земле...

Я послушно снизился. Теперь надо мной снова было обычное небо июньской ночи, впереди тлела заря, а внизу мерцали редкие огоньки. С десяток огоньков - красных, дрожащих - вытянулись в две параллельные цепочки.

– Ромка, смотри! Это чуки зажгли для нас посадочные костры!

Я ничуть не удивился, порадовался только, что садиться буду не в темноте. Сделал круг над огнями и стал снижаться, чтобы попасть между линиями костров.

– Смелей, смелей... Убери газ!
– командовал Сережка.
– Выпусти закрылки! Выключай... На себя чуть-чуть... Хорошо...

Колеса толкнулись в землю, нас мелко затрясло, пропеллер замелькал, замер. Замер и самолет. С двух сторон от него металось костровое пламя. Я разглядел, как от огня заспешили в темноту маленькие косматые существа.

– Ну вот, удрали, - с досадой сказал Сережка.
– Я думал, они помогут тебе вылезти.

– Это чуки?

– Ну да! До того боязливые, даже тошно...