Чтение онлайн

А Карпов был дурак и задавал дурацкие вопросы. Он был очень неудобным человеком, не интеллигентом и не психологом…

Но вернемся к Психологии самопознания, как строит ее Василий Николаевич Карпов в статье "Вступительная лекция в психологию".

Как я уже говорил, Карпов удивительно прост и последователен. Раз заявив, что основой философии является наука самопознания, которая использует в качестве основного инструмента психологию, он так и начинает рассказ о том, чем должна быть такая психология, со способа самопознания. Я последовательно прослежу шаги его мысли.

"В неизмеримой цепи существ, населяющих землю, главное и начальное звено, бесспорно, есть человек" (Карпов. Вступительная лекция, с. 188).

"Но человек по органической своей природе, предмет естествознания, сам же и чувствует все видимое, сам и стремится к тому, что чувствует, сам и познает то, к чему стремится; и это начало чувствующее, стремящееся и познающее отнюдь не входит в круг предметов, постигаемых внешним чувством, следовательно, не подлежит и внешнему опыту, а не подлежа внешнему опыту, не может быть доступно естествознанию" (Там же, с. 189–190).

Под "началом чувствующим и познающим" Карпов подразумевает человеческую душу. Чуть позже это станет ясно. Это значит, что он сразу начинает с упрощения задачи, деля человека, как предмет познания, на тело и душу. Тело он оставляет естествознанию, забирая науке о душе — лишь душу.

"Но каким образом эта непостигаемая чувствами и недоступная внешнему опыту сторона человека может быть изучаема?

Чтобы подробным объяснением требуемого способа не опередить методического развития науки, мы укажем только на факт самоустроения, или на способность чувствующего, стремящегося и познающего начала — обращаться к самому себе и наблюдать над самим собою, и это самонаблюдение, не входя преждевременно в его основания, назовем опытом внутренним" (Там же, с. 190).

Вот так, вероятно, первый раз русский психолог самостоятельно обосновал самонаблюдение как метод психологии. Самостоятельно в том смысле, что оно естественно вырастает из развития его мысли, а не как заимствование.

"Опыт внутренний (то есть самонаблюдение — А.Ш.) есть исключительный способ, при посредстве которого исследуется самодеятельное начало человеческой жизни: только этим способом может быть непосредственно познаваемо то начало, и только к этому началу может быть непосредственно приложен этот способ.

Как перед внешним опытом постепенно раскрывается многообразное богатство мира физического; так перед внутренним мало-помалу обозначаются и оттеняются, выступают и просветляются бесчисленные явления мира нравственного, — и человек с изумлением видит перед собою неизмеримое поприще самопознания" (Там же, с. 190–191).

Далее Карпов переходит к разработке науки, позволившей бы извлечь пользу из самопознания.

"Опираясь на внутренний опыт, самопознание знакомит человека с разнообразными фактами внутренней его жизни" (с. 191).

Однако, "самопознание видит факты, слышит вопросы- и ничего не отвечает" (Там же).

Это рассуждение выглядит слегка противоречивым. Самопознание должно давать знания. И вдруг оно видит, слышит, но ничего не отвечает.

Эта странность объясняется просто. Карпов пишет этот кусок не как теоретик, а как прикладник. Он попробовал. Что он попробовал?

Он попробовал самонаблюдение. И как только он обратил свой внутренний взор на самого себя, пошло самопознание. Кто пробовал, тот знает: стоит только начать самонаблюдение, как обвалом идет самопознание. И ты накапливаешь материалы наблюдения, и ты узнаешь себя все лучше и лучше, но вдруг понимаешь, что это не то знание, что тебе нужно. Ты не знаешь, что с таким знанием делать, как его использовать, как не переутомиться, не перенасытиться и не бросить все.

Вот тогда ты понимаешь, что с этими фактами самонаблюдения надо что-то делать:

"Отыскать действительную между ними связь, показать, как они относительно ограничиваются и каким образом составляют одно гармоническое целое, должна и может только наука" (с. 192).

Если уж подходить как прикладнику не только к самопознанию, но и к тому, как думает о нем другой прикладник, то наука оказывается не самопознанием, и даже не инструментом самопознания. Вглядитесь — уже заявлено: самопознание достигается только самонаблюдением. Точнее, неким особым видом самонаблюдения, который Карпов тогда называет внутренним опытом, а я бы сегодня назвал созерцанием.

И действительно, если ты увидел, то ты узнал. Собственно говоря, наше знание и есть некое видение. Узнал — еще не значит понял. Это дело разума. Но для познания нужно не думание, а видение.

Наука же, получается, нужна затем, чтобы обеспечить видение, создать для него условия. Тема видения слишком сложна, чтобы развивать ее походя, но зато, я надеюсь, понятна из нашего повседневного опыта. Ты не можешь узнать даже знакомое тебе, пока оно скрыто под покрывалом тайны или тьмы, как говорят. Но убери тень или муть — и ты узнаешь его.

Так же мы познаем и неведомое — все, что может быть схвачено внутренним взором — познано. И все, что нужно для действительного познания — это обеспечение возможности видеть. Вот так и наука.

"Рассматривая приобретаемые внутренним опытом факты, пользуясь материальными плодами самопознания и определяя относительное значение и достоинство их, она сообразно со своими исследованиями, каждому из них дает приличное место в гармоническом развитии чувствующего, желающего и познающего начала, и называя это начало душою, сама, применительно к сему названию, получает имя науки о душе, или психологии" (Там же, с. 192).

Ты ведешь самонаблюдение, и у тебя накапливается материал, который, будучи фактами самопознания, не дает познать себя. От него как-то надо освободиться, как-то преодолеть. Но как?

Тогда ты берешь инструмент, называемый наукою, а это значит, в действительности ты берешь научный метод. А что это за инструмент? Что ты делаешь с помощью научного метода? Если вдуматься, то ты делаешь им науку.

Действительно, если ты направлен вовне, в мир, то, получив какой-то новый, неведомый другим людям материал, ты можешь создать из него собственную кормушку или даже сообщество. Ну, а если ты направлен внутрь, в себя?

Тогда, вглядитесь в слова Карпова, — научный метод позволяет найти одну из величайших вещей, точнее, орудий магического творения нашего мира — Имя неведомого. Неведомое неведомо и в силу этого неуправляемо и недоступно для использования, пока у него нет имени. В Библии задача дать имена живым существам была доверена Богом Адаму. И в других мифологиях это дело первопредков. Лишь обретя имена главных своих составляющих, мир превращается из первобытного хаоса в Поселенную, то есть в среду обитания человеческого племени.