Чтение онлайн

Лиза Монтгомери, также известная как womb robber («грабительница матки») выдавала себя в сети за покупательницу собаки для того, чтобы организовать встречу с женщиной, о беременности которой она заранее знала. При встрече 17 декабря 2004 года она убила женщину для того, чтобы украсть плод. Ребенок выжил. Она была обвинена в убийстве 22 октября 2007 года. Муж обвиняемой был убежден, что это ее ребенок (London: Daily Mail, December 22, 2004).

Один из первых Интернет суицидов в Израиле был зарегистрирован в 1997 году, когда 19-летний солдат умер после выраженного в сети желания совершить суицид. Он получил детальные инструкции о том, как расстрелять себя из винтовки M-16, которую он имел. Это привело к организации в Израиле новой Ассоциации предупреждения Интернет суицидов с помощью собеседований и рекомендации обращения к соответствующим источникам. В 2005 году в связи с ростом количества случаев Интернет суицидов было создано специальное полицейское соединение, в состав которого вошли полицейские и специалисты по оказанию помощи лицам, которые сообщают в Интернете о желании совершить суицид. Соединение находится в постоянном контакте с форумом модераторов, наблюдающих за Интернет посланиями лиц с суицидальными тенденциями. В результате ежегодно раскрывается приблизительно 200 подобных случаев, что позволяет предупредить многие суициды.

Принимая во внимание успешность израильской модели, подобные соединения были созданы в Швеции, Германии и Франции [47].

Балерина Таллула Уилсон бросилась под поезд после размещения в Интернете своих фотографий. Скорбящая мать, называя ее «прекрасной сияющей звездой», обратилась к родителям с драматическим призывом удерживать своих детей от «токсического дигитального мира» Интернета.

Девушка, которой было всего 15 лет, оказалась «на крючке» распространения своих фото на веб-сайтах, что сочеталось с желанием повреждать себя. Получавшая частное образование школьница принимала кокаин и создала в сети фантастический образ. Она покончила с собой в Лондоне на вокзале Сент-Панкрас в октябре 2012 года. Ее мать обратилась с просьбой к компаниям не размещать свою рекламу на тех сайтах, которые «продолжают предоставлять место для суицидальных и самоповреждающих содержаний в блогах, чтобы прекратить распространение этого яда». Она сказала, что испытала чувство ужаса, когда обнаружила на веб-сайте снимки дочери, наносящей себе повреждения: «Она вступила в мир, в котором фантазии и реальность оказались смешанными. Я и ее сестры делали все, что могли, чтобы обезопасить ее, но она провалилась в мир кошмаров. Она попала в когти токсического виртуального мира, где в течение последних недель мы не могли ее найти. Я была шокирована тем, как легко Таллула и другие дети могут иметь доступ к самоповреждающим блогам».

Таллула, младшая из трех девочек, чьи родители были разведены, жила со своей семьей в миллионном по стоимости доме в северо-западном Лондоне. В Королевской балетной школе, где Таллула занималась, ее очень высоко ценили, так что перед ней открывалось блестящее будущее. Она была талантливой наездницей и производила впечатление оживленной, всем довольной девушки. За этим фасадом, однако, скрывался озабоченный тинэйджер, страдающий от отвращения к себе. У нее развилась аддикция к Интернету, в котором она создала фантастический образ, чтобы избежать контакта с реальностью. Начался «спиралевидный уход от контроля» и навязчивая фиксация на собственном ролевом образе в Интернете. За несколько дней до ее суицида мать обнаружила, что дочь создала в Интернете другой образ себя и приобрела 18 000 последователей после демонстрации выпивок, употребления кокаина и видео с нанесенными самопорезами для создания впечатления о себе у своих фанов. Рыдая на суде, ее мать сказала: «Я не думаю, что она могла иметь друзей в реальном мире. Я говорила ей, что все это нереально, все это пугающе», а по поводу онлайн имиджей, что «это были картинки нанесения себе порезов. Это похоже на сцены из наихудшего фильма ужасов, который вы когда-либо видели. Я поняла, что там были и другие девушки, наносящие себе порезы и наблюдающие за тем, кто сделает более глубокое повреждение. В это нельзя поверить. Я увидела девушку, которая постировала картинку с петлей и на ней была подпись: "Вот, ваше новое ожерелье, примерьте его"».

Расследование показало, что Таллула подвергалась баттерингу в школе, которую она посещала до 2012 года, после чего перевелась в другую школу. К этому времени у нее развилась аддикция к Интернету. Диагностированная как страдающая клинической депрессией, она отправляла в твиттере послания: «Я никогда не буду красивой и стройной» и «У меня абсолютно нет никаких планов на будущее». Одно из последних посланий гласило: «Почему я должна оставаться… (ругательство), если вокруг меня никого нет? Я совершу суицид. Прощайте».

Интернет приводит к удвоению самоповреждающего поведения среди учащихся высшей школы, согласно данным предварительного исследования [226].

Большая доступность Интернета становится нарастающей психической проблемой у подростков. Многие исследования показывают наличие связи между Интернет аддикцией и симптомами психопатологии, в том числе депрессией у подростков.

Согласно данным SAVE (общественно-образовательной организации, деятельность которой направлена на профилактику суицального поведения), для лиц 15–24 лет кибербуллинг является третьей по значимости причиной летальных суицидов. По данным Центра контроля за заболеваниями и их предупреждением, один из 65 000 детей в возрасте 10–14 лет каждый год совершает суицид. Всенациональное (США) исследование учащихся 9–12 классов в частных и обычных школах установило, что:

• 16 % учащихся сообщали о том, что серьезно размышляли о совершении суицида;

• 13 % – повторно составляли план суицида;

• 8 % – пытались совершить суицид за 12 месяцев до проведения исследования.

С. Хиндуджа и Дж. Патчин (S. Hinduja, J. Patchin) [160] и изучали соотношение между кибербуллингом и суицидальной идеацией. Результаты показали, что жертвы кибербуллинга и те, кто занимается кибербуллингом, обнаруживают повышенный риск формирования суицидальных мыслей и совершения суицидальных попыток.

На долю детских и подростковых попыток самоубийства в России приходится до 20 % всех суицидных попыток [34].

Несмотря на популярные оптимистические сценарии, у детей современной и особенно постсовременной культуры имеется много скрытых за фасадом внешнего благополучия проблем. Так, например, У. Целис (W. Celis, 1994) сообщает, что учащиеся средних и старших классов начальных школ все чаще «приносят» эти проблемы с собой в школу.

Все большее количество детей оказывается вовлеченными во взрослый криминалитет, начиная актами вандализма и воровства и заканчивая совершением убийств. Число суицидов у детей поколения нового тысячелетия, хотя и более низкое, чем в других возрастных группах, но тем не менее продолжает расти.

Совершенные суициды у детей относительно редки, чего нельзя сказать о суицидальном поведении. Исследования С. Пфеффер и др. (S. Pfeffer et al., 1981) показали, что 33 % из группы 39 детей возраста от шести до 12 лет, находящихся на амбулаторном психиатрическом лечении, и 65 % детей контрольной группы того же возраста, находящихся на лечении в психиатрических стационарах, пытались совершить самоубийство или проявляли угрожающее жизни поведение. Эти данные контрастировали со сведениями 1960-х годов [223], когда только 10 % детей подобных групп обнаруживали суицидальные симптомы. Согласно К. Таркингтон (C. Turkington, 1983), 12 000 детей от 5 до 14 лет помещались в психиатрические больницы в течение одного года, в связи с суицидальным поведением.

Имеется лишь небольшое число исследований, касающихся суицидального поведения у детей, не наблюдаемых психиатрами. Тем не менее, проведенное изучение показывает, что суициды и попытки суицида наблюдаются также и у этих детей. Так, например, в одном исследовании изучалось поведение 101 школьника в возрасте 6–12 лет, которые никогда не наблюдались психиатрами. Установлено, что 11,9 % из них проявляли суицидальные идеи, угрозы или совершали суицидальные попытки [255].

В другом исследовании при обзорном анализе детей и их семей в Канаде установлено, что 5 до 10 % мальчиков и от 10 до 20 % девочек в возрасте между 12 и 16 годами проявляли суицидальное поведение [246].

Наиболее впечатляющие данные, касающиеся частоты размышлений о самоубийстве у «обычных» детей, получены при изучении 116 учащихся младшей высшей школы (junior high school) в городе Тусон (штат Аризона, США) [100]. Согласно данным этого исследования, 23 % девочек и 22 % мальчиков ответили утвердительно на вопрос: «думали ли вы когда-нибудь серьезно о том, чтобы покончить с собой?»

А. Берман и Т. Кэрролл (A. Berman, T. Carroll) [59] полагают, что имеющиеся данные о частоте суицидных попыток и суицидальном поведении значительно преуменьшены в различных возрастных группах несовершеннолетних. Это обусловлено стигмой, которая до сих пор связана с самоубийством. Многие семьи используют все возможности, чтобы скрыть факты, относящиеся ко всему, связанному с суицидальной проблемой. Врачи и судебные медики проявляют сдержанность в квалификации смерти по причине самоубийства при наличии малейшего сомнения.

Эта тенденция чрезвычайно сильно представлена в случае суицидов у детей. К. Таркингтон (1983) установила, что официально в течение года регистрируется не более 1 % реальных случаев саморазрушающего поведения среди детей. Объяснением того, что о суицидах детей сообщается меньше, чем о суицидах лиц других возрастных групп, является общечеловеческая тенденции к сохранению традиционной концепции «справедливого мира», основанного на естественном и правильном порядке в мире. В этом предсказуемом и справедливом мире родители уходят из жизни раньше своих детей. Смерть ребенка представляется еще более неестественной, если она стала результатом аутоагрессии. В таких случаях сразу же включается механизм психологической защиты в виде отрицания.