Чтение онлайн

В октябре 2013 года исследование, проводимое под руководством А. Канвара (A. Kanwar), выявило наличие связи между тревогой и суицидальным поведением. Анализировались результаты 42 исследований, посвященных изучению этого вопроса. В различных работах оценивались данные о лицах с тревожными расстройстами, имеющих суицидальные мысли, суицидальные попытки и завершенные суициды. Доктор А. Канвар и его коллеги собрали информацию о том, что пациенты с клиническими проявлениями тревоги более склонны, чем пациенты без тревоги, к совершению суицидальных попыток, завершенных суицидов или к проявлению любой формы суицидального поведения вообще. Это относилось ко всем тревожным расстройствам, исключая обсессивно тревожное расстройство. В зоне суицидального риска оказались лица с генерализованным тревожным расстройством, личностными расстройствами и посттравматическим стрессовым расстройством.

Д. Бонд (D. Bond) [72] – директор проекта Trevor кризисной интервенционной службы считает, что баттеринг и суициды не всегда «идут рука к руке», однако баллинг является серьезным фактором суицидального риска, который нельзя недооценивать. Автор пишет, что недавно Келли Макбрайд из института им. Пойнтера опубликовала материалы, призывающие журналистов не упрощать связь баттеринга и суицидов. Представляет опасность проведение прямой линии от одного феномена к другому, особенно потому, что этим подчеркивается идея о том, что лица молодого возраста, подвергающиеся баттерингу, совершают суицидные попытки как метод выбора. Неправильно использовать уравнение: баттеринг – суицид.

В поле предупреждения суицидов следует принимать во внимание все факторы, которые способны редуцировать риск суицида. Например, фактор самооценки, физическое и психическое здоровье, чувство удовлетворенности жизнью, способность к приспособлению, наличие сети социальной поддержки, умение формировать дружеские и любовные отношения, чувствовать связь с другими людьми. Каждый из этих факторов определяет степнь ранимости человека молодого возраста, находящегося в зоне суицидального риска. Если эти базисные элементы нашей личности делают нас такими, какие мы есть, постоянно атакуются и находятся в состоянии угрозы, мы становимся ранимыми и не только в плане совершения суицидальных попыток.

Постоянный длительно повторяющийся баттеринг делает человека более ранимым и предрасполагает не только к прямому суициду, но и к спектру различных форм девиантного поведения, опасного для жизни, начиная злоупотреблением алкоголем и наркотиками, небезопасным сексом, опасным вождением, нахождением в ненужном месте в ненужное время, и заканчивая актами агрессии и самоповреждающего поведения. Эти формы поведения отрицательно влияют на других, вызывают ответные реакции и создают порочный круг взаимно усиливающихся конфликтных межличностных отношений.

Тем не менее, работа по усилению защитных факторов снижает ранимость, разрывая порочный круг и минимизируя риск суицида.

Усиление ресурсов и выстраивание защитных факторов может начаться в любое время и чем больше они будут задействованы, тем менее реальным станет риск совершения суицида,

Чувство личной безопасности ученика в школе и его окружении может серьезно влиять на академическую успеваемость и посещение школы. Школы не всегда используют все возможности для формирования защитных факторов для снижения негативных воздействий. Суицидальные попытки школьников являются результатом комплексного негативного воздействия ряда причин, усиливающих ранимость и риск суицида. Когда ранимый человек встречается с триггерным событием, этот финальный триггер может стать единственным воспоминанием выжившего суицидента, и в действительности он является лишь последней каплей, переполнившей чашу терпения (английское – «последней соломинкой, сломавшей шею верблюда»). Хронический баттеринг может значительно ослаблять защитные факторы и усиливать уязвимость, особенно в случаях отсутствия необходимой поддержки.

Синдром Вертера относится к риску возникновения суицидальных попыток, которые совершают в основном лица молодого возраста после публикаций и оповещений о самоубийстве. Этот феномен впервые зарегистрирован в 1774 году непосредственно после публикации новеллы И. В. Гете «Страдания молодого Вертера», герой которой покончил с собой. Новелла вскоре после ее выхода в свет была запрещена в ряде стран, так как ее публикация спровоцировала вспышку самоубийств среди молодых людей, прочитавших ее. Некоторые из них во время самоубийства одевались подобно Вертеру (одежда и ее цвет были детально описаны автором) и/или оставляли возле себя открытую на месте описания самоубийства Вертера книгу [145]. Несмотря на то, что это происходило около двухсот лет тому назад, «эффект Вертера» наблюдается и в настоящее время. Описание таких случаев периодически появляется в средствах массовой информации и их анализу посвящены специальные исследования.

Так, например, Д. Гоулман (D. Goleman) [145] сообщает: «Вчера утром суицидальную попытку совершили два молодых человека в районе Бергенфилд (округ Берген, штат Нью-Джерси, США). Она детально копировала смерть четырех подростков, имевшую место на прошлой неделе, и представляла собой образец имитации, которая часто возникает после широко распространенной информации о суицидах».

«Известие о суициде усиливает риск его совершения у предрасположенных к суициду подросткам», пишет Д. Шэффер (D. Shaffer), профессор детской психиатрии Колумбийского университета и руководитель Центра исследования суицидов института психиатрии штата Нью-Йорк: «Освещение в новостях суицидов у подростков изображает их как жертв в виде мучеников различного рода. Чем в более сентиментальном плане подается информация, тем более оправданным и даже героическим воспринимается суицид некоторыми подростками».

«Подростки очень склонны к имитации, они находятся под влиянием фактов и примеров в целом», отмечает Д. Филлипс (D. Phillips) – социолог из Калифорнийского университета в Сан Диего, который исследует синдром Вертера с 1974 года. Доктор Д. Филлипс [253] обнаружил факт значительного роста самоубийств после широко распространяемой информации о каких-то конкретных их случаях. Наиболее высокий рост суицидов регистрируется среди подростков, вне зависимости от возраста первой жертвы. Сообщения о суицидах общенационального характера увеличивает в последующий месяц количество суицидов в среднем на 2 % (добавочные 58 случаев) и на 7 % среди подростков. Самоубийства знаменитостей вызывают еще больший эффект. Так, например, самоубийство Мэрилин Монро вызвало рост самоубийств на 12 %.

Д. Филлипс приходит к заключению, что полученная информация о суициде способна вызвать у предрасположенных («ранимых») лиц чувство «разрешения умереть», разрешение совершить самоубийство. Такое чувство, по мнению автора, не ограничивается суицидом, а распространяется и на различные формы отклоняющегося поведения, антисоциальность, злоупотребление алкоголем, употребление наркотиков, в тех случаях, когда кто-то подает первый пример.

В исследованиях университета Пенсильвании (А. Бек и др. (A. Beck et al.), 1985) установлено, что причинами совершения суицидальных попыток студентами колледжа были затруднения в обучении, семейные конфликты, неудачи в любовных отношениях. У женщин кризис чаще всего возникал после разрыва отношений с бойфрендом. У мужчин обнаружена связь с академической неуспеваемостью.

А. Бек, известный специалист в области когнитивной терапии агрессии, также проводил исследования депрессии и суицидов. Автор пришел к выводу, что человек, совершающий суицид, потерпел перед этим объективно серьезную неудачу. Автор указывал, что часто в этом контексте обнаруживается «относительное несоответствие между ожиданиями и реальностью, так, например, 13-летний подросток пытался совершить самоубийство после того, как не смог стать редактором школьной газеты».

Исследуя кластер самоубийств в округе Уэстчестер (штат Нью-Йорк, США), Д. Филлипс установил, что вовлеченные в суицидальные попытки и реализации лично не знали друг друга, но знали о себе все посредством средств связи. Информация о самоубийстве другого подростка создает ситуацию риска у подростка, если присутствуют другие психологические травмирующие факторы, согласно Д. Шэфферу, подросток, совершающий самоубийство, не всегда депрессивен в течении долгого времени. У некоторых самоубийству предшествует лишь кратковременное изменение настроения в форме гнева, страха или депрессии. На этом фоне подростки могут импульсивно совершать самоубийство. Подросток, по наблюдениям Д. Шэффера, может совершить самоубийство в начале переживания кризиса или предвосхищая его, до того, как он встретится с последствиями кризиса.

В англоязычной литературе синдром Вертера часто называют copycat suicide («подражающее самоубийство»), которое определяется как подражание суициду, о котором лицо, совершающее его, знает из местных сведений или из описаний или демонстрации в средствах массовой информации. Хорошо известная модель суицида служит при отсутствии защитных факторов базой для следующего суицида. Этот процесс называют «контагиозным» или заразным суицидом. Такие суициды иногда распространяются в школах или в более широких социальных кругах, что может происходить после самоубийства национальных кумиров. Д. Гоулман [145] использует в таких случаях термин «суицидный кластер», когда имеет место сочетание времени и места совершения суицидов. Последние связаны с распространением в средствах массовой информации фактов о самоубийствах знаменитостей. Примерами кластерного суицида могут быть суициды после самоубийства японского музыканта Юкико Окада или Мэрилин Монро, после которых количество суицидов в этом же августе увеличилось на 200 случаев больше среднего.