Чтение онлайн

– Уходи! – хрипло прокричал он.

Мои губы сжались. Видите ли, именно в этом и заключалась проблема: заставлять его нервничать из-за Портера. К концу дня он чувствовал себя больным, и это эмоциональное потрясение сказалось на его и без того хрупком теле. Это был стресс для всех нас, но для него это было опасно для жизни.

Я проверила дверную ручку и обнаружила, что она заперта. – Можно я хотя бы войду и послушаю твои легкие?

– Нет! – прокричал Трэвис, пока не разразился приступом кашля.

– Слушай, я собираюсь настроить твой небулайзер. Я дам тебе несколько минут, но потом ты должен выйти. Ладно?

Когда он больше не кричал на меня, я пошла в ванную, чтобы подготовить все для процедуры.

Выполняя все движения, я настроила его небулайзер, слегка подкорректировав подачу лекарства, чтобы нейтрализовать эмоциональный ущерб, причиненный этим днем. К счастью, на утро у него была назначена встреча с кардиологом. Это, по крайней мере, успокоило бы мои мысли о его сердце после последних нескольких дней, но мне нужно было поговорить с Брэди о том, чтобы не выкладывать все Трэвису, пока у нас не будет окончательных ответов. У него не было причин все время так расстраиваться.

– Хорошо. Я готова! – крикнул я в коридор.

Нет ответа.

– Трэвис? – сказала я, постучав в дверь. – Детка, пора.

Нет ответа.

Я прижала ухо к двери, прислушиваясь к любому движению, но меня встретил самый оглушительный звук в моей жизни.

Никакого кашля.

Никаких хрипов.

Никакого плача.

Ничего, кроме леденящей душу тишины.

Озноб пробежал по моей коже, мое тело воспламенилось в диком огне, в то время как кровь отхлынула от моего лица.

– Трэвис! – закричала я, колотя в запертую дверь, страх покалывал мне голову.

Нет ответа.

Мое сердце бешено колотилось, и я отчаянно пыталась повернуть ручку, прижимаясь плечом к дереву, но безуспешно.

– Боже. Боже. Боже, - повторяла я, бросаясь в ванную. Резкими движениями я распахнула бельевой шкаф, вывалила на пол всю коробку с косметикой и принялась рыться в вещах, пока не нашла одинокую заколку для волос.

Подбежав к двери, я вставила ее в маленькое отверстие замка. Мои руки дрожали так сильно, что мне пришлось сделать несколько попыток, прежде чем это получилось сделать, видения безжизненного тела моего сына вспыхивали на моих веках с каждым морганием.

Наконец я повернула ручку и распахнула дверь.

Комната была пуста.

Как и моя грудь.

– Трэвис! – мой разум метался в миллионе разных направлений, когда я начала обыскивать свою спальню.

Я сразу же направилась в ванную комнату. Пусто.

Я сдернула одеяло с кровати. Пусто.

Я посмотрела в шкафу. Пусто.

А потом прошлое с ревом ожило, поглотив меня целиком. Темнота нахлынула на меня, темнее, чем когда-либо прежде.

Он исчез.

Снова.

– Лукас! – закричала я во все горло, паника поглотила меня.

Подбежав к окну, я обнаружила, что оно открыто, но его нигде не было видно.

На трясущихся ногах я вылезла из окна, приземлившись на усыпанную перегноем клумбу, прежде чем рвануть спринтом.

– Лукас! – крикнула я, и мой голос эхом разнесся по окрестностям. Когда он все еще не ответил, я побежала вокруг здания, молясь на каждом шагу, чтобы он был там.

Тяжело дыша, я оглядела стоянку, отчаянно желая хотя бы мельком увидеть его темные волосы, надежда таяла в агонии с каждой секундой.

Боже. Но этого не случилось.

– Лукас! – задохнулась я, вращаясь по узкому кругу.

Я была на грани гипервентиляции, когда движение в кустах привлекло мое внимание.

– Лукас! – вскрикнула я от облегчения, когда увидела его мокрое от слез лицо, глядящее на меня сквозь листву.

Он сидел на корточках, изо всех сил стараясь спрятаться, но его ноги были слишком длинными, чтобы он мог полностью скрыться.

Мое сердце взорвалось, и земля закачалась у меня под ногами, но ничто не могло помешать мне добраться до него.

Ветки резали и царапали мои ноги, когда я пробиралась через них к нему. – О Боже, Лукас.

Он оттолкнул мою руку. – Я не Лукас!

Наконец на глаза навернулись слезы, мой страх превратился в гнев. – Какого черта ты делаешь? – воскликнула я.

– Я иду домой! – крикнул он, прежде чем согнуться пополам с тяжелым дыханием.

Используя его руку, я вывела его из кустов, но он сопротивлялся мне на каждом шагу. – Господи, Трэвис. Я думала, что снова потеряла тебя.

Его ноздри раздувались, а губы дрожали. – Ты никогда больше не позволишь мне увидеть его, не так ли?

– Это не мое решение.

– А почему бы и нет? – Он хватал ртом воздух. – Почему это не может быть твоим решением? Ты ведь вроде бы моя мама, верно?

– Нет, не вроде. Я – твоя мама, а Брэди – твой папа.

– Нет, это не так! Я ненавижу его.

– Нет, не говори так, - прошептала я.

Он сжал кулаки по бокам и перенес свой вес на одну ногу, когда наклонился ко мне и закричал. – Я ненавижу вас всех!

Я побледнела, покачиваясь на каблуках. Он был ребенком. Испуганным, растерянным, сердитым ребенком.

Но это все равно обжигало меня, как раскаленный нож в груди.

Я этого не показывала. – Я знаю, это тяжело, но мы любим тебя.

– Ты меня не любишь! – Его лицо осунулось, а плечи сильно затряслись. – Ты любишь Лукаса. И моя мама, она просто хотела, чтобы я заменил ее мертвого сына, Трэвиса. Но мой отец – мой настоящий отец – он единственный, кто когда-либо хотел меня! – Он рухнул на колени в траву, а потом упал на руки, делая резкие, прерывистые вдохи.

Я последовала за ним, потирая ему спину, потому что, честно говоря, понятия не имел, что еще делать.

Каждое его слово резало меня, как ржавое, зазубренное лезвие реальности.

Потому что, как бы мне ни хотелось это отрицать…

Он был прав.

Портер

– Вот, ты будешь Кеном, - предложила Ханна, протягивая голую мужскую куклу, на которой, к счастью, была нарисована пара белых трусов. С самого начала разговора она отчаянно пыталась сменить тему.

Я не мог ее винить. Мне тоже хотелось этого.