Чтение онлайн

Закатив глаза, я закончила. – Потом я подумала, что Трэвис, возможно, не понравятся с грибами, поэтому я взяла с колбасой. Все любят колбасу. Вот только… потом я подумала, что, может быть, всем любят с говяжьим фаршем. – Я пожала плечами. – Поэтому я заказала и то, и другое. Вот. Теперь ты счастлив?

Он отложил остатки корочки в сторону и подошел ко мне. – Счастлив стоять здесь, окруженный семью пиццами, которые обошлись тебе, по меньшей мере, в сотню баксов, а теперь, скорее всего, пропадут даром? Нет. – Его рука поднялась к моему лицу, большой палец скользнул по моей щеке. – Я счастлив стоять здесь и слушать, как ты притворяешься, что злишься на меня, болтая о том, что заказала пиццу за сотню баксов, потому что не была уверена, какую именно мы хотим, но ты знала, что мне нужно побыть наедине с Трэвисом так же, как и ему со мной, и ты не хотела прерывать меня, чтобы спросить, какие начинки нам нравятся, а вместо этого просто заказала половину меню? Да. Шарлотта. Я действительно чертовски счастлив.

Я прикусила нижнюю губу. – Всего семьдесят долларов. У меня был купон.

Широкая, захватывающая дух улыбка озарила его лицо. – Красивая и бережливая. Я знал, что влюбился в тебя не просто так.

– Портер, - прошептала я, согреваясь всем телом. – Не говори, что любишь меня.

Его руки легли на мои бедра, и он притянул меня к себе. – Я не говорил, что люблю тебя. Я сказал, что влюбился в тебя. И это не имеет никакого отношения к пицце, а все из-за того, что ты позвонила мне сегодня вечером.

– Он нуждался в тебе.

– Ты тоже нуждалась во мне, Шарлотта. И поверьте мне, это не то, к чему я отношусь легкомысленно. Потому что я тоже чертовски нуждался в тебе. Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты прошла через ад, и я знаю, ты думаешь, что едва выжила, и, может быть, так оно и было, но ты продолжала держаться, когда другие бы тебя отпустили. Ты никогда не нуждалась во мне, чтобы остановить мир. Тебе просто нужно было, чтобы кто-то принял тебя такой, какая ты есть. Но сегодня, после недели, которая лишила несколько лет моей жизни и заставила меня сомневаться во всем, что я когда-либо знал, ты остановила мир для меня. И ты остановила его ради Трэвиса тоже. Я не знаю, что будет завтра, когда взойдет солнце. И я не знаю, что скажет судья через две недели. Но из-за тебя у меня есть сегодняшний вечер. Так что да, Шарлотта. Моя последняя исповедь в тот вечер – это то, что я влюбился в тебя с первого дня нашей встречи. – Он положил руки по обе стороны от моего лица и согнул колени так, что мы оказались лицом к лицу. – И, дорогая, ты должна знать, что с такой женщиной, как ты, это действительно короткая поездка.

– Не говори так, - взмолилась я, но сердце мое разрывалось.

Он склонился, пока не коснулся моего лба своим. – Мы можем притвориться, если хочешь. Но это все равно правда.

– Нам еще далеко идти, Портер. Не усложняйте ситуацию еще больше, чем она уже есть.

Ухмыляясь, он спросил. – Дорогая, наша дорога никогда не была гладкой. Ни одной секунды с тех пор, как ты принесла мне эту гребаную банку из-под огурцов на «Весеннем празднике». И все же ты думаешь, что моя любовь к тебе изменится, когда дорога станет ухабистой?

– Может быть.

– Этого не будет.

– Но это возможно, и я думаю, что мы вдвоем пережили столько горя, что хватит на всю жизнь. Не добавляйте это в список.

– Шарлотта, твое имя было вырезано в верхней части этого списка больше месяца назад. – Он глубоко вздохнул, отпустил меня и вернулся к стойке, где снова занял свое место. Достав из коробки кусок превосходной пиццы (с луком), он улыбнулся. – Но если это то, что тебе нужно, я дам тебе это. Просто дай мне знать, когда закончишь притворяться.

– Я не притворяюсь, - солгала я. Я была абсолютно уверена. Это было то, что я делала лучше всего.

Я не была готова воспринять то, что он говорил. Ладно, это неправда. Я не была готова снова испытать разочарование. Все хорошее имело свойство заканчиваться. Даже любовь. Не то чтобы я знала. Единственный человек, которого я по-настоящему любила, пропал десять лет назад и теперь ненавидел меня.

– Это просто…

– Пепперони, - перебил он, махнув в мою сторону куском пиццы.

– Что?

– Одну пепперони и еще одну, черт возьми, какую захочешь. Я тоже буду это есть. Ханна любит сыр, а Трэвис любит пепперони, поэтому я выбираю их для нее, когда она не смотрит, и вуаля: пицца с сыром быстрого приготовления. Это то, что ты закажешь в будущем.

Я с трудом сглотнула, не зная, стоит ли принять предложение, которое он только что предложил мне, сменив тему. Но тот факт, что он предлагал мне выход, означал все.

Настолько, что я улыбнулась ему и сказала. – Я тоже влюбилась в тебя. Но с таким человеком, как ты, это очень долгое путешествие. Я все еще не до конца уверена, что ты не серийный убийца.

Портер улыбнулся. – Ты такая лгунья.

– Я говорю только правду.

Он склонил голову набок, озорной блеск сверкнул в его глазах. – Да? Ничего, кроме правды?

Я сделала вид, что поклялась.

– Тогда ладно. Сколько раз ты прослушивала мою голосовую почту?

Вот дерьмо. – Твою голосовую почту? – Я прикинулась дурочкой и занялась упаковкой остатков пиццы на шведском столе.

– Ну, знаешь, когда я сказал тебе, что люблю тебя, примерно неделю назад. Ту, которую ты получила только вчера вечером. – Его высокомерная улыбка стала еще шире. – Ту, о которой ты сейчас притворяешься, что ничего не знаешь. И ту, которую, я не сомневаюсь, ты слушала, по меньшей мере, две дюжины раз, потому что тоже любишь меня. И ты скучала по мне, особенно по моему сексуальному телу.

Я рассмеялась. – Вау. Ты сегодня слишком высокого мнения о себе, не так ли?

Его жар ударил мне в спину, и его руки обвились вокруг моего живота. – Нет. Я прав.

– Я прослушала сообщение только раз, - солгала я, положив свои руки поверх его.

Он усмехнулся и низко наклонился, чтобы прижаться губами к моей шее.

Моя голова откинулась в сторону, чтобы предоставить ему больше места, пока он осыпал поцелуями мое ухо.

– А что случилось с правдой? – он поддразнил меня, прежде чем прикусить мочку моего уха.

Я промурлыкала, проводя рукой по его сильным плечам и прядям волос на затылке. – Она потерялась вместе с твоей скромностью.

Его смешок перешел в полный смех.

А потом, когда его рука скользнула по моей груди, мой смех превратилась в громкий стон.

Мгновение спустя, после быстрой проверки, чтобы убедиться, что дети все еще спят, это превратилось в полномасштабное повторное представление в ванной комнате.

Только на этот раз мы оставили свет включенным. 

Портер

– Ханна! – прошипел я. – Оставь ее в покое!

Моя дочь повернулась, чтобы посмотреть на меня, на ее лице отражалось благоговение, когда она стояла над Шарлоттой. – Она все еще спит.

– Я знаю! – прошипел я, настойчиво махнув рукой, чтобы она вернулась в спальню.

Мы все утро ходили на цыпочках по дому Шарлотты, пытаясь дать ей поспать. Это включало в себя поедание трех мисок хлопьев в ее постели в шесть тридцать утра, после того, как Трэвис проснулся для дыхательной процедуры. Шарлотта даже не пошевелилась, когда я выполз из-под нее на диване и направился в холл, чтобы помочь сыну. Жужжание небулайзера было громким, но мы сделали все возможное, чтобы не шуметь, войдя в ванную комнату в спальне Шарлотты и закрыв обе двери. Я предположил, что она спала ничуть не лучше, чем я за последнюю неделю, еще и эта ночь неуклюжего, но совершенно невероятного секса в тесной ванной, и я решил, что она просто не выдержала.