Чтение онлайн

До запланированного начала экспедиции оставался месяц, когда прибыли «подарки» от Вяжницкого. И вот они произвели настоящий фурор.

«Милостивая Александра Платоновна, – писал мне управляющий. – Сим направляю Вам для опытов и практических испытаний передельные ружья конструкции известного Вам Семена Кутасова в соавторстве с Ришаром Готье. Француз сей оказался человеком дельным и изобретательского таланта не лишенным. Вместе с Семеном они взяли тульский штуцер 1805 года, коих с той поры сделано достаточно, и изобрели к нему капсюльный замок. Стоимость переделки выходит низкая, при нашем способе выделки, где каждый работник отвечает за свою часть, получается и быстро, и укладываемся в цену чуть более шести рублей за ружье. Но месье Ришар очень недоволен качеством тульского оружия, говорит, что подобрать одинаковые детали от одного к другому практически невозможно. Тем не менее, мы отобрали двести пятьдесят семь приличных стволов, переделали их, при этом взаимозаменяемость деталей полная, Ришар утверждает, что никто в мире такого добиться не может. Сам господин Уитни в Америке хотя и утверждает, что добился того же, но наш француз называет его подлым вруном, обманывающим публику[2].

Месье Готье съездил в Тулу и вернулся оттуда в полном гневе, утверждая, что производство там устаревшее. Если станки стоят новые, то сама работа ведется неправильно, и я с ним согласен. Паровой двигатель, установленный еще пять лет назад, ни разу не запускался. Работники в цехах проводят времени мало, в лучшем случае четверть из них присутствует постоянно. Они же мастерят по домам, где у каждого своя мастерская, а это, сами понимаете, на пригожесть получающегося оружия влияет крайне плохо. Работники в большинстве своем из государственных крепостных, живут хотя и лучше простого крестьянина, но бедно. А простая чернь им завидует и в этой малости, поэтому ненавидит оружейников люто. И даже при этом пытаются бежать, их ловят, бьют плетьми, порой до смерти.

Из этого я имел беседу с графом А., Его Сиятельство принял меня с вежливостью и уважением, а потом дал указание на обустройство нового завода в Сестрорецке, отдав под это землю рядом с государственным заводом. И согласился с моим требованием, что работники будут только наемные и на наших условиях, ибо опыт наш показал, что мысли Ваши в этом направлении верные, и мастер на жаловании трудится куда как более споро, чем подневольный. Но до постройки еще времени много, а граф А. говорит, что все это нужно было еще вчера. Он, кстати, передает Вам пожелания успехов, крепкого здоровья и свое почтение.

А вот к ружьям высылаю еще новые патроны, которые наши кудесники придумали как раз к ним. Сначала Семен измыслил делать механизм, в котором капсюли на бумажной ленте заправляются в барабан сбоку от замка, но Ришар убедил его, что так будет неудобно, а цена переделки вырастет, надежность же пострадает. Поэтому патрон с приделанным капсюлем, как на револьверном, будет хотя и дороже, но не подведет и заряжаться будет проще.

Но неприятности с бумажной гильзой Вам и самой хорошо известны: горит она плохо, дает много нагара, а остатки забивают ствол и камору. Если револьвер почистить еще просто, то винтовальное ружье сложно. На помощь пришел Гизе. Он сделал льняную ткань, особо пропитанную крепкой водкой, из нее накручиваем гильзу в специальных механизмах, донце из плотной бумаги, тоже пропитанной, и с капсюльной лепешкой. Семен говорит, что лучше будут гильзы латунные, но получаются дорогими, и машину для их выделки построить пока не удалось, а еще есть беда с извлечением ее после выстрела.

А лен сгорает почти без остатка, канал ствола остается чистым.

Когда будете рассматривать патрон, обратите внимание на пулю: она интересной формы и с углублением в донце. При выстреле донце распирает, и она сама входит в нарезы, не надо ее заколачивать. Скорость стрельбы получается отменная, опытный солдат делает до четырех прицельных выстрелов в минуту. Граф А. ворчит, что расход припасов будет огромным, но месье Готье посмел ему перечить, сказал, что лучше тратить патроны, чем солдат. Граф А. сначала покрылся пятнами красными, а потом засмеялся и француза нашего по плечу похлопал.

С сим письмом высылаю Вам указанное количество штуцеров и патронов к ним три тысячи. Делать их можем очень много, получаются они дешевыми, так как лен, порох и свинец за счет казны пока, крепкую водку Гизе варит, но здесь часто случаются неприятности, немец злится и много ругается, потому что порой кто-то нарушает его указания, и происходят несчастья. Один из помощников сильно отравился ядовитыми дымами, а одному кислотой сильно ожгло руку. Зато селитру тоже удалось выбить за счет казны.

К ружьям посылаю пулелейки, но на всех не хватит, а еще механизм для накручивания гильз и снаряжения патронов. С ним справится любой, но прошу Вас следить, чтобы не сломали. Капсюлей на бумажных донцах присылаю в избытке, их делать для нас теперь совсем просто. Отдельно еще один штуцер, который сделал Семен. Он без барабана, но для него специально варили железо, сами делали ствол, который получился длиннее, а сверху с хитрыми винтами труба для выцеливания. Они с французом пытались установить зрительную трубу, но ее хватает на несколько выстрелов, потом либо сама слетает, либо выпадают стекла.

Отчет о делах денежных прилагаю отдельно. Берегите себя, Александра Платоновна, да поможет Вам Господь».

Сейчас передо мной на белоснежной скатерти стоял этот самый необычный патрон. Цилиндрик из плотной ткани, жесткой от неведомой пропитки, увенчанный необычно вытянутой пулей. Слегка блестящий в лучах свечей, которые предусмотрительно отставили подальше. Напротив лязгал механизмом штуцера полковник Кульмин, при этом он напевал легкомысленный водевиль. Переделка старого ружья оказалась существенной, хотя и простой, если вдуматься. Рычажком сбоку надо сдвинуть клинышек запора ствола, вложить в камору патрон, закрыть и оттянуть подпружиненный курок. Спусковая скоба освобождает боек, который вгоняет иглу в запоре прямо в лепешку капсюля.

– Не терпится опробовать, – сказал Федор Владимирович. – Составите компанию?

– Непременно, но чуть позже. Как Вам эта красавица? – я протянула ему «особый штуцер».

– Баловство! – ответил офицер. – В современном бою все решает дружный залп.

– Не скажите! Сразить вражеского командира – великое дело.

– Может, и так, – легко согласился Кульмин. – Но припасов сколько будет тратиться! Заряжать просто, стрелять тоже. Так можно и без пуль сразу остаться.

– Значит, надо стрелять так, чтобы к этому печальному моменту врагов уже не осталось. Еще смотрите: здесь калибр меньше, потому что сталь на ствол использовалась дюже добрая, и его не должно разорвать. А, значит, в патронную сумку больше припаса влезет.

Новый штуцер с вытянутой трубой прицела в самом деле имел диаметр канала всего на три с половиной линии, тогда как тульские ружья – шесть с половиной. Это тоже вызывало сомнения у полковника, но и патрон здесь использовался другой: тонкий, но длинный, навеска пороха тут как у толстого, но легкую пулю он должен выталкивать с огромной скоростью.

– Даже жалко рядовым выдавать, – вздохнул обер. – Сломают.

– Назначьте сразу наказание за поломку, чтобы как образок нательный берегли, – хмыкнула я.

Теперь стала понятна суть письма от графа Аракчеева, которое пришло накануне, еще до послания Вяжницкого. Оно было кратким: «Если испытания будут успешными, господа Кутасов и Готье получат дворянство. Не допустите попадания в руки врага».

С одной стороны, странно новое оружие отправлять для опробования к черту на куличики и сразу в боевой поход. Однако, возможно, смысл в этом есть. Любые стрельбы возле столицы вызовут разговоры, кто-то проболтается, похвастается по пьяному делу, а там и тайна перестанет быть тайной в один миг. Из Азии же вести будут идти полгода, не меньше.