Чтение онлайн

— Может, ты еще забудешь одет ты или раздет? Официант засмеялся.

— Да нет, я хоть и работаю возле океана, на пляже, но мне всегда приходится быть в форме — пиджак, галстук, белая рубашка…

— И неужели тебе никогда не хочется побыть легко одетым?

— Конечно хочется, но работа есть работа.

— А у вас здесь хороший ресторанчик, — Иден решила польстить официанту, — и сегодняшний вечер мне очень понравился — все было очень вкусно.

— Это потому, — сказал официант, — что ты договорилась с владельцем, и он разрешил тебе использовать кухню. Если бы такого согласия не было, я не знаю, что бы мы тогда делали.

— И что бы было? — поинтересовалась Иден.

— Вам пришлось бы есть какую-нибудь дрянь из прибрежных баров, там, где она лежит в холодильниках по десять дней. А у нас кухня, все свежее…

— Я тебе очень благодарна, — Иден потрепала официанта по плечу.

Тот расплылся в самодовольной улыбке.

— Иден, ты чудесная девушка. Сколько мы с тобой знакомы уже?

Иден только собралась ответить, как официант предостерегающе поднял руку.

— Нет, я не хочу слышать, ты обязательно ошибешься: скажешь или слишком мало или слишком много.

— Когда здесь все закончится, ты завезешь меня в город на своей машине? — спросила Иден.

Парень задумался.

— Конечно, можно, но получается, что я зря тратил возле тебя силы.

— Так ты не собираешься отвезти меня домой? — засмеялась Иден.

— Я думаю, лучше будет заехать нам в клуб. Как ты на это смотришь?

— В клуб? — Иден задумалась. — Идея неплохая, но я думала, ты предложишь что-нибудь пооригинальнее.

— А что еще можно предложить в нашем городе?

— Я даже не знаю, принять твое приглашение или нет.

— Иден, но в чем дело? Почему не видно восторга? Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья.

— Ладно, — махнула рукой Иден, — я согласна, клуб так клуб. Но только у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я должна переодеться. Не буду же я в клубе в этом идиотском вечернем платье? На меня будут пялиться.

— А это было бы неплохо, — задумался парень, — все бы смотрели на тебя, а я бы рядом с тобой тоже блистал.

— Я не сказала "блистать", — сказала Иден, — все будут пялиться на меня как на дуру, которая перепутала оперу и клуб.

— А что же мы тогда сидим? — спросил парень.

— Ну как же, нужно дождаться конца вечеринки. Официант подмигнул Иден.

— По–моему, родители слишком заняты собой, чтобы заметить твое отсутствие.

— Вот это правда, — кивнула Иден.

— А Джимми один со всем прекрасно справится. Самое большое, что им понадобится — это шампанское и кофе. Но только тихо, — парень приложил палец к губам Иден. — Посиди здесь, а я сбегаю посмотрю, все ли в порядке.

— Ладно.

Иден осталась одна. Она облокотилась о поручни балюстрады и принялась смотреть в темнеющий океан. Он колыхался черной массой, лишь на самой линии прибоя вспыхивали люминесцентно–белые гребни волн.

"Боже мой, как красиво! Почему я так редко выхожу ночью к океану? Это такая красота, созданная самим богом, а я ее постоянно игнорирую. Но так уж создан человек, что его занимает работа, дела, он всегда куда-нибудь спешит и не знает, где его может ждать счастье и спокойствие, а главное — красота. Ведь самое главное в жизни — красота".

Иден прислушалась к разговору официантов, к воркованию своих родителей.

"Да, другим словом это нельзя назвать, — решила Иден, — они просто сошли с ума: так обниматься, говорить такие слова. Они перестали замечать все вокруг. И в самом деле, если я уйду, то никто меня не хватится. Они и так счастливы, счастливы без меня, и я только им буду мешать".

От нечего делать Иден стала считать удары волн: раз, два, три, четыре… Но, поняв всю бессмысленность этого занятия, подумала:

"Какого черта я занимаюсь этим идиотским делом? Волны падали до меня и их, наверное, никто не считал. Они будут падать и после меня, этот бесконечный гул, то громкий, то тихий, никогда не остановится, буду я считать или нет. Так и моя жизнь — она не зависит от того, что я делаю, словно эти волны, которые откатывают и накатывают. Когда есть больше счастья, когда меньше, а иногда, когда я очень счастлива, то я и вовсе не думаю ни о чем. Мне приятно жить. Это как сегодня: все вокруг счастливы, довольны и я здесь лишняя. Должна же я вспомнить и о себе".

Иден поправила свои волосы и пожалела, что нигде рядом нет зеркала. Она очень боялась, что тут, на свежем воздухе, волосы ее слишком сильно растрепались и она может выглядеть неряшливо.

И тогда Иден достала из сумочки маленькую пудреницу, отщелкнула крышку и посмотрела в зеркальце. Но как она ни старалась, все ее лицо не могло одновременно уместиться в маленьком зеркале. Иден уже и вытягивала руку и пыталась посмотреться, склонив голову себе на плечо, но наконец, она сообразила как поступить.

Установив зеркальце на поручни, она отошла на пару шагов. Ее лицо как раз попало в косой луч света, отброшенный цветным фонарем. Иден с удовольствием отметила, что смотрится она сегодня привлекательно. В ней не было ничего искусственного и натянутого — сама непосредственность и природная красота.

"Да, с растрепанными волосами мне лучше, так я выгляжу более натурально".

Неизвестно до чего додумалась бы Иден, но из состояния задумчивости ее вывело появление отца. Тот подошел совсем неслышно и окликнул дочь:

— Иден!

От неожиданности она вздрогнула и обернулась.

— Ну как? — спросила она СиСи. Тот хлопнул в ладоши.

— По–моему, все идет отлично.

— Это все я постаралась, — сказала Иден.

— Конечно, большое тебе спасибо. Маме очень нравится, а тебе?

— Мне тоже.

Иден опустилась на стул, а СиСи остался стоять, глядя в темноту.

— Отец, может сегодня лучше всего сказать маме о том, что ты знаешь про операцию?

СиСи наморщил лоб.

— Не знаю, может и в самом деле стоит, но, по–моему, она еще не готова к этому. Даже не столько она, сколько мы вдвоем.

Услышав, как отец говорит о себе и матери, Иден удивленно посмотрела на него. Нет, конечно она видела, что произошло сегодняшним вечером, но не думала, что дела зайдут настолько далеко.

Но для того, чтобы подтолкнуть отца к принятию решения, она сказала:

— По–моему, ты не говоришь об этом не столько из-за мамы, сколько из-за себя.

Как и рассчитывала Иден, эти слова возымели на отца действие. Улыбка сразу исчезла с лица СиСи, он посерьезнел и спросил:

— То есть?