Чтение онлайн

— Отстань, позволь мне умереть, позволь мне спокойно умереть. Там, на небе, я встречу нашего ребенка, там, на небе.

Женщина смотрела в потолок безумным взглядом. Мужчина сокрушенно кивал головой и тихо выходил из спальни.

Ни Марта Синклер, ни ее муж не услышали, как в дверь их квартиры позвонили.

Мейсон толкнул дверь, она оказалась незапертой, и он вошел, оглядываясь по сторонам.

В гостиной у маленького столика сидел Питер Равински. Увидев Мейсона, он неспешно поднялся, подал руку.

— Я знал, что ты придешь, Мейсон, — сказал Питер.

Мейсон все еще оглядывался. Он рассматривал небольшие религиозные картины, которыми были завешены почти все стены.

— Он художник? — поинтересовался Мейсон.

— Да, мистер Синклер занимается религиозной живописью давно и, как видишь, делает успехи.

Мейсон покивал головой и сел в то кресло, с которого встал Равински.

— Она в очень плохой форме, — сказал Питер, кивнув головой на дверь, ведущую в спальню, — возможно, ее придется поместить в больницу. У нее страшная депрессия. Она ни с кем не хочет разговаривать, на вопросы не отвечает. У нее исчезли все желания.

— Все? — Мейсон посмотрел на психиатра. Тот пожал плечами.

— Нет, одно желание у нее осталось.

— Я знаю, что она хочет.

— Откуда? — психиатр пристально взглянул на Мейсона.

— Я знаю, она хочет умереть, вознестись на небо, туда, где находится ее сын.

Психиатр с еще более нескрываемым изумлением посмотрел на непроницаемое лицо Мейсона.

— У нее не проходит чувство вины.

— Чувство вины… — прошептал Мейсон. — А у меня нет никакой вины и никакого стыда. А я тоже там был и прошел через весь этот ад.

— Чувство вины… — задумчиво проговорил психиатр, — его нет у многих людей, хоть и не бывали в авиакатастрофах.

Он горько усмехнулся. Мейсон вздохнул.

— Я прекрасно понимаю ее теперешнее состояние.

В гостиную вошел мистер Синклер. Он с удивлением посмотрел на человека, сидящего в кресле спиной к нему.

Психиатр поспешил назвать Мейсона.

— Познакомьтесь, мистер Кэпвелл — мистер Синклер.

— А я вас знаю, — сказал мистер Синклер, — вы Мейсон Кэпвелл. Я видел вас по телевизору, это вы помогли моей жене выбраться из горящего самолета.

Мейсон молча пожал протянутую ему руку.

— Скажите, мистер Синклер, это все ваши работы? — и Кэпвелл окинул взглядом гостиную.

— Да, это мои картины, — не без гордости заметил мистер Синклер, — я не очень-то серьезно к этому отношусь.

— Не очень серьезно? — переспросил Мейсон. — Ведь это духовная живопись.

— Я неправильно выразился. Я не могу заниматься этим всерьез, ведь мой талант не так уж велик, — мистер Синклер развел руками. — Я рад, что вы пришли к нам, мистер Кэпвелл. Пойду, попробую уговорить жену подняться с постели. Она не встает уже несколько дней. Может, ваш приход приведет ее в чувство.

Мистер Синклер направился к дверям спальни.

— Не надо, — остановил его Мейсон, — я хотел бы поговорить с вашей женой с глазу на глаз, без свидетелей.

Мистер Синклер вопросительно посмотрел на психиатра, тот закивал головой. Мистер Синклер растерялся.

— Может один потерпевший поговорить с другим с глазу на глаз? — улыбнулся Мейсон.

— Конечно, конечно, — подтвердил психиатр, — это ваше право.

— А это не повредит моей жене? — все так же растерянно поинтересовался мистер Синклер.

— Думаю, что нет, — осторожно ответил психиатр. — Хуже, во всяком случае, не будет.

— Тогда проходите, — мистер Синклер хотел открыть дверь в спальню, но Мейсон удержал его.

Он подошел и легонько костяшками пальцев постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал еще раз, подождал и снова постучал.

За дверью послышался какой-то шорох.

— Входите, — едва различил он тихий голос. Мейсон осторожно приоткрыл дверь.

Марта Синклер, одетая, сидела на смятой постели, положив руки на колени. Она настороженно смотрела на входящих.

Психиатр и мистер Синклер вернулись в гостиную, а Мейсон аккуратно затворил за собой дверь. Он и Марта остались наедине.

Мистер Синклер не находил себе места, он нервно ходил по гостиной и, наконец, психиатру пришлось предложить хозяину дома присесть.

Мистер Синклер словно бы обрадовался, что кто-то взялся решать за него.

Он тут же уселся в кресло и вопросительно посмотрел на Питера Равински.

— Ваша жена и мистер Кэпвелл — это два человека, которых я сумел разговорить после катастрофы, о которых я кое-что уже знаю.

— Вы думаете, им поможет эта встреча? — насторожился мистер Синклер.

— Думаю, что да.

— Но он такой странный, этот Мейсон Кэпвелл, — проговорил мистер Синклер.

— А чем он показался вам странным?

— Я смотрел по телевизору выпуск новостей и там было короткое интервью с мистером Кэпвеллом.

— Да, я тоже смотрел его.

— И неужели, мистер Равински, оно не показалось вам странным?

— Ну, если принять во внимание то, что он пережил, то ничего странного не прозвучало.

— Как это не прозвучало? — мистер Синклер даже вскочил с кресла и заходил по гостиной. — Он сказал, что эта катастрофа вообще-то и не такая страшная, что он во время катастрофы пережил лучшие мгновения своей жизни.

— Конечно, это немного странно, — согласился психиатр, — но ведь вас-то там на самолете не было и поэтому вы не можете решать, что странно для человека, побывавшего там, а что нормально.

— В принципе, да, — согласился Синклер, — но я ожидал совсем другого поведения. Я, честно вам признаться, рад, что меня не было там вместе с женой и сыном.

Мейсон Кэпвелл несколько мгновений стоял посреди спальни, глядя на Марту, которая сидела перед ним, не поднимая головы.

Он взял стул, поставил его напротив женщины, опустился на него и также, как и она, опустил руки на колени.

Они так и сидели, слыша дыхание друг друга.

Наконец, Мейсон повернул голову, посмотрел на свечи, горящие на комоде, у фотографии улыбающегося ребенка.

Сладковатый аромат воска наполнял тесную спальню. И Мейсон вновь вспомнил, что смерть для него теперь ассоциируется с медом.