Чтение онлайн

— Значит, твоего сына зовут Дик?

— Да, — ответила женщина, села рядом с Мейсоном и обняла его за плечи, — я хочу, чтобы ты обо всем забыл, чтобы ты почувствовал себя хотя бы ненадолго дома, среди близких тебе людей.

От этих слов Мейсону показалось, что исчезло то огромное расстояние, разделявшее его и Марию, исчезли те годы, которые они прожили каждый сам по себе. Мейсону показалось, что он знает Марию уже тысячу лет, и она самый родной и близкий ему человек.

Действительно, женщина чувствовала и понимала, что сейчас происходит в душе Мейсона.

— Тебе было очень страшно? — спросила она, пытаясь заглянуть в глаза.

— Нет, Мария, мне вообще не было страшно.

— А где ты был?

— Когда? — Мейсон открыл глаза и посмотрел на Марию.

— Вот эти дни. Где ты был?

— Я навещал свое прошлое.

— Прошлое? Ты что, ездил в Санта–Барбару?

— Нет, я встречался с Самантой?

— С Самантой? А кто это Саманта?

— Саманта — это жена Ричарда.

— А–а, — Мария прикрыла лицо руками, чтобы Мейсон не видел ее слез.

До самого позднего вечера Мейсон и Ричард Робертсон сидели в гостиной.

Мария выглядывала из кухни и видела мужчину и мальчика, сидящих друг против друга. Она не слышала, о чем они разговаривали, но понимала, что сейчас между ними происходит что-то очень важное. Она видела просветленное лицо Мейсона, видела его неторопливые движения, замечала, как крупная рука Мейсона сжимает ладони ее сына.

Мейсон что-то говорил, мальчик, не отрываясь, смотрел ему в глаза, внимая каждому слову.

«Интересно, что же он ему рассказывает, — думала Мария, глядя на одухотворенное лицо сына. — Ведь они еще никогда не видели друг друга и сразу с первых слов между ними возникли такой контакт и такое взаимопонимание. Наверное, Мейсон обладает каким-то удивительным знанием и умением: к нему хочется сразу же тянуться. Рядом с ним чувствуешь себя в полной безопасности. Я ни с кем и никогда не чувствовала себя так спокойно и уверенно, как рядом с Мейсоном. Может, это потому, что он пережил весь этот кошмар, вышел живым из кромешного ада и теперь в его поведении появилась какая-то странная уверенность, которая чудесным образом влияет на всех, на меня, на моего ребенка. С ним легко, с ним можно ни о чем не разговаривать, а просто сидеть рядом, ощущая, как от него исходит какая-то сила, как на душе становится спокойнее и появляется уверенность в собственных силах».

— Мейсон, я тебя так долго не видела, — глядя на профиль мужчины, прошептала Мария.

«Ты совсем не изменился. Ты напоминаешь мне того прежнего Мейсона, которого я знала, того, с которым мы катались на велосипеде. С нами еще был Ричард Гордон. Мы катались втроем, а еще мы вместе плавали на лодке. Странно, вроде бы мы тогда почти не знали друг друга, но между нами было что-то такое, чему бы мы тогда не смогли найти слов. Может быть, это просто детская любовь, а может, что-то другое: серьезное, сильное и настоящее. Может быть, это была дружба, о которой так много говорят, но которую так редко увидишь».

Мария прикрыла дверь в столовую и отзвуки голосов ее сына и Мейсона погасли. Мария оказалась в тишине.

«А ведь я люблю Мейсона, ведь мне с ним хорошо, так хорошо, как ни с кем другим. Хотя он очень странный и совершенно ни на кого не похожий. Он не похож даже на самого себя, на того Мейсона, которого я знала. Неужели и я так сильно изменилась?»

Мария подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

«Ну да, я уже совсем не та девочка, которую видел Мейсон. Странно, что он еще смог меня узнать… Но ведь узнала же его я, сразу же, с первого взгляда. Я ни на секунду не сомневалась, что передо мной именно Мейсон Кэпвелл. Хотя внешне он сильно изменился. Наверное, существует какое-то духовное лицо человека, над которым не властны ни время, ни страдания. Мы по таким лицам узнаем близких людей».

Мария осторожно пригладила свои растрепанные волосы.

«Только бы он не уезжал, — подумала женщина, — пусть бы остался подольше. С его появлением мой дом наполнился какой-то новой жизнью, а сама жизнь наполняется смыслом».

— Но, Мария, — проговорила она сама себе.

«У него свои заботы, свои проблемы, своя жизнь. Ты же не знаешь, что с ним происходило все эти годы. Ведь ты тоже многое пережила. И сможем ли мы понять друг друга, когда пройдет несколько дней, а говорить станет не о чем?»

Мария задумалась, опершись о подоконник.

За окном стояла ночь, город затих. «Странно, в Сан–Бернардино по ночам всегда так тихо».

Женщина отворила окно, и запахи ночи хлынули в комнату. Свежий ночной ветер принес запахи ночных цветов, аромат кипарисов.

Женщина, блаженно прикрыв глаза, вдохнула этот воздух.

Трещали цикады — и этот будничный звук наполнял душу спокойствием.

«Странно, — вновь подумала Мария, — тишина абсолютно не безмолвна. Вот такое спокойствие, заполненное тихими звуками, отголосками и называется тишиной. Ее можно слушать».

Она запрокинула голову и посмотрела в глубокое, черное, как бархат, небо.

Там горела одна–единственная, но очень яркая звезда. От нее невозможно было отвести взгляда, и женщина смотрела на ее холодный свет, буквально проникающий в душу.

— Господи, — прошептала Мария, — спасибо тебе за то, что прислал ко мне Мейсона. Спасибо за то, что ты спас его.

Женщина, молитвенно сложив перед собой руки, замолчала.

Она больше ни о чем не думала, она растворялась в природе — сама становясь частью этой бархатной ночи.

Наконец, двери гостиной приоткрылись и выглянул Мейсон.

— Мария, — негромко позвал он.

— Что? — женщина, стараясь ступать тихо, подошла к Мейсону.

— Дик заснул прямо на диване. Может, я перенесу его в спальню?

— Да он уже большой мальчик, его можно разбудить.

— Я бы не хотел этого делать, — произнес Мейсон, — посмотри, как сладко он спит.

Мария наклонилась к сыну и погладила его по голове. Дик заворочался, но глаз не открыл, на его лице была блаженная улыбка.

— Пусть спит здесь, — шепотом сказала Мария, — я сейчас принесу плед и укрою его.

Она неторопливо вышла в другую комнату и вернулась с теплым пледом в руках.

Женщина аккуратно накрыла сына, подвернула плед со всех сторон и посмотрела на Мейсона.

Тот растерянно развел руками.

— Я даже не понимаю, как это получилось. Мы сидели, говорили о всякой всячине. Потом он рассказывал мне о школе, о своих друзьях. Он у тебя хороший мальчик, очень добрый и отзывчивый.

— Я знаю это, — ответила Мария, — только он очень инертный и временами кажется странным. Иногда из-за какого-нибудь пустяка страшно переживает — и тогда отвлечь его внимание абсолютно ничем нельзя. Например, из-за отметки.