Чтение онлайн

— Не так давно, — глядя на свои ботинки, начал Мейсон, — мне довелось потерять близкого человека, очень близкого. Этот человек был для меня дороже всех, за ее жизнь я готов был отдать все, что угодно, даже свою собственную. Мы жили вместе, у нас должен был родиться ребенок. Теперь ничего этого нет. Досадная трагическая случайность, и Мэри погибла.

Марта Синклер подняла голову и кивнула.

Мейсон пристально посмотрел ей в глаза. Он понял, женщина хочет услышать от него сейчас все подробности той трагической смерти. Мейсон понял, ей станет легче, если она поймет, что и он пережил что-то подобное. И он принялся в подробностях рассказывать, как погибла Мэри.

— Я понимаю вас, мистер Кэпвелл, — наконец заговорила Марта, — на все божья воля.

— Да, я тоже так подумал, — согласился Мейсон, — это Бог убил мою Мэри.

Женщина вздрогнула.

— Почему вы так думаете?

— Не знаю, но ведь ее нет. Должен же был кто-то ее убить. Значит, это сделал Бог, но, конечно же, чужими руками.

— Зачем? — недоумевая спросила женщина.

— Кто знает? — Мейсон пожал плечами, — Мэри была очень религиозным человеком, даже одно время жила в монастыре. Она была добра ко всем, не только к друзьям, но и к своим врагам. Она всем все прощала.

— Вы, конечно же, любили ее? — спросила женщина.

— Да, — немного помолчав, ответил Мейсон. — Раньше я думал, что ее убил Бог. Но после катастрофы понял — это не так.

Женщина едва выговаривала слова, останавливалась, а Мейсон терпеливо ждал, когда она вновь заговорит.

— Я тоже ходила в храм, — говорила она, — я молилась, чтобы моему Робби было хорошо там, на небесах. Я молилась, я разговаривала с Богом, я обращалась к нему.

Мейсон слегка улыбнулся.

— Вам не с Богом нужно было разговаривать, а с кем-нибудь другим, например, со мной.

Женщина согласно кивнула…

А в это время в гостиной друг напротив друга в ожидании появления Мейсона Кэпвелла беседовали психиатр Питер Равински и хозяин дома — мистер Синклер.

— И еще у меня возникли проблемы с компенсацией, — жаловался мистер Синклер психиатру, — ведь я не являюсь гражданином Штатов. И тем более, когда я сидел в тюрьме, у меня были неприятности. Так что забот у меня сейчас очень много. Никогда не думал, что будет так сложно получить свои деньги.

— Я вас понимаю, — кивал психиатр, явно думая о чем-то другом.

А Синклер все продолжал жаловаться на свою судьбу, как будто виноват во всех его неприятностях кто-нибудь другой, а не он сам.

— И еще Марта, — продолжал мистер Синклер, — она абсолютно ни про что не хочет думать. Она даже не хочет встретиться с адвокатом, дать какие-нибудь показания. А мне без этого очень тяжело. Ведь поймите, мистер Равински, пройдет месяц–другой, она обо всем забудет, боль понемногу уляжется. Но тогда уже будет поздно.

— Я понимаю вас, — как заведенный повторял Питер Равински, глядя в окно.

Но мужчине явно не нужно было, чтобы его слушали внимательно. Ему важно было выговориться. И он сетовал и сетовал на свою судьбу.

Дверь спальни приоткрылась, и мистер Синклер в изумлении смолк — в гостиную вошли мистер Кэпвелл и его жена.

— Куда ты? — спросил мистер Синклер, обращаясь к жене.

Он не мог поверить, что та оделась и поднялась с постели.

— Мы пойдем в храм, — вместо Марты ответил Мейсон и медленно двинулся к выходу.

А мистер Синклер снова вопросительно посмотрел на психиатра. Тот предостерегающе поднял руку и зашептал:

— Не вмешивайтесь, мистер Синклер. По–моему, все в порядке.

Хозяин дома обмяк, опустился в кресло, он с недовольством следил через окно за тем, как Мейсон подводит его жену к машине, усаживает на переднее сиденье.

Когда автомобиль отъехал, мистер Синклер тяжело вздохнул.

— Как это ему удалось? Я столько ее уговаривал.

— Не знаю, — пожал плечами психиатр, — наверное, горе объединяет людей сильнее, чем годы прожитой жизни.

Марта настороженно посматривала на Мейсона, ведущего машину. Она не просила его везти куда-нибудь конкретно, Мейсон выбирал дорогу сам.

Он уже видел возвышающуюся над городом башню храма, понимая, что нужно ехать к католическому собору, ведь в доме висели католические иконы.

Марта с благодарностью посмотрела на Мейсона, когда они остановились невдалеке от собора. Мейсон распахнул перед ней дверцы машины. Женщина вздрогнула, коснувшись руками ремней безопасности.

Мейсон улыбнулся ей, та постаралась улыбнуться в ответ.

— Миссис Синклер, мне подождать вас здесь или зайдем вместе?

— Это вам решать, мистер Кэпвелл, ответила Марта, — я думаю, у вас тоже есть, что сказать Богу

— Да, — Мейсон кивнул и они вместе поднялись по ступеням к порталу.

В храме царила тишина, хотя людей было немало. Тускло горели свечи, сквозь высокие стекла пробивались солнечные лучи, окрашенные в разные цвета.

Мейсон поднял голову и взглянул на витражи. Это из-за них все казалось таким призрачным и мерцающим.

Марта медленно двинулась по проходу к центральному алтарю. Она даже не оглядываясь, чувствовала, что Мейсон идет следом. У алтаря она опустилась на колени, зажгла свечу. Мейсон стоял рядом с ней и смотрел на мерцающие язычки пламени.

Над ними, озаренное светом свечей, возвышалось скульптурное распятие. Отсюда, снизу, и Мейсону, и Марте казалось, что Христос взмывает над ними, возносится…

— Он слышал меня, — прошептала Марта, молитвенно сложив руки, — я знаю это.

— Я понимаю вас, — прошептал Мейсон, — всегда чувствуешь, слышат тебя или нет, даже если ты говоришь в пустоту.

Марта вздрогнула.

— Бог — это не пустота, мистер Кэпвелл.

— Я знаю это, я сам разговаривал во время катастрофы.

— Вы говорили с Ним?

— Нет, я говорил с Мэри.

— Но для вас, наверное, это было одно и то же.

— Да, но вы же, миссис Синклер, пришли сюда поговорить с Богом, — улыбнулся Мейсон.

— Нет, я пришла поговорить. Вы верите в Бога? — спросила Марта.

— Многие люди предпочитают верить в Бога, чем ни во что не верить, — уклончиво ответил Мейсон.

И Марта не стала расспрашивать его дальше. Она смотрела в лицо распятого Христа и по ее щекам катились слезы. Она молитвенно сложила руки и беззвучно шептала молитву.