Чтение онлайн

— За что? — удивился Дик.

— За то, что я так обошелся с вашей игрой. Не нужно было мне вмешиваться.

— Но ты же ничего не сломал, — возразил ему Дик, — да я уже и забыл об этом.

— Нет, ты не забыл, — покачал головой Мейсон, — есть вещи, которые никогда не забываются.

Мейсон поднялся и, улыбнувшись Дику, шагнул к двери.

Он не видел, что на глаза мальчика навернулись слезы и тот, как бы стыдясь их, отвернулся к стене. На пороге Мейсон помедлил.

— Я уезжаю, — тихо сказал он. — А ты, Дик, позаботься, пожалуйста, о своей матери. Не причиняй ей никаких беспокойств, ведь она у тебя очень хорошая.

— Я знаю, — ответил мальчик, еле сдерживая плач. И это были последние слова, которые услышал Мейсон, покидая дом Марии Робертсон.

Мария мыла посуду и вдруг ее сердце кольнуло. Она беспокойно оглянулась, подбежала к окну, но единственное, что она успела заметить, это два рубиновых габаритных огня машины Мейсона, которые исчезали в ночи.

И эти две рубиновые точки сверкнули в ее увлажнившихся глазах и скатились со слезинками по щекам.

Мейсон вместе с Мартой Синклер сидели в его автомобиле.

Вокруг к машине подступала плотная ночь, капли дождя барабанили по крыше, по ветровому стеклу.

И мужчина, и женщина следили, как капли, сверкающие в свете фонарей, медленно текут перед ними.

— Мне кажется, что мы с тобой находимся подо льдом, — проговорила женщина.

— Да, — сказал Мейсон, — это лед.

Он коснулся кончиками пальцев холодного ветрового стекла, словно пробуя стереть с него капли.

— Сейчас оттепель и дождь барабанит по этому чистому прозрачному льду.

— Но мы никогда не сможем выбраться из-под него, правда, Марта?

Марта перевела взгляд на узкое зеркальце заднего вида, закрепленное над их головами. В нем отражались ее глаза и темные полоски бровей.

— Послушай, Мейсон, тебе никогда не хотелось пережить все это?

Мейсон улыбнулся, глядя в черноту ночи.

— Да, в самом деле, все было прекрасно.

Они посмотрели в глаза друг другу.

В это мгновение в очередной раз вспыхнула реклама магазина, залив салон автомобиля мертвенным синим светом. Лица мужчины и женщины казались высеченными из двух кусков голубоватого льда.

— Значит, ты умеешь мечтать, — задумчиво проговорила Марта, глядя сквозь стекло на дождь.

— Ты тоже.

В машине воцарилось молчание.

— Ты один был в самолете? — внезапно спросила Марта, поворачиваясь к своему собеседнику.

— Нет, — Мейсон покачал головой.

— А кто летел с тобой?

— Мой друг Ричард Гордон, друг моего детства.

— Он погиб? Мейсон кивнул.

— Мы были очень привязаны друг к другу.

— Ты видел его мертвым?

Мейсон промолчал. А Марта как-то слишком уж спокойно смотрела на него.

— Я узнала то, что хотела, — сказала женщина. — Мне пора.

Она отстегнула ремень безопасности, но так и не открыла дверь.

— Тебе пора? — Мейсон наклонился к ней и слегка коснулся губами ее губ.

Женщина даже не пошевелилась. Она смотрела на Мейсона каким-то невидящим взглядом.

— Жаль, что тебе нужно уходить, — наконец, сказал Мейсон, — тогда бы…

— Что бы мы с тобой делали?

— Мы бы сидели с тобой целую ночь, смотрели, как зажигается и гаснет реклама, слушали бы, как капли дождя барабанят по крыше моего автомобиля…

И Мейсон Кэпвелл принялся барабанить пальцами по рулю.

— Ты чего-то боишься? — улыбнулась женщина.

— Я ничего не боюсь, — ответил ей Мейсон, — ты это прекрасно знаешь.

— Я знаю, существует только одна вещь, которой ты боишься.

— Что же это?

— Ты боишься меня поцеловать.

— Я тебя уже поцеловал.

— Ты боишься поцеловать меня по–настоящему.

— Я не хотел бы, Марта, иметь над тобой какую-нибудь иную власть, кроме той, которую имею, — Мейсон говорил абсолютно спокойно, избегая глядеть в глаза женщине.

— Ты прав, — вздохнула она, — мне и самой не хочется целоваться. Вот ты коснулся моих губ своими губами, а я не ощутила ровным счетом ничего, кроме благодарности тебе. И вообще, я ничего не чувствую. Это ты научил меня этому.

Марта Синклер распахнула дверцу, в салон ворвался свежий ветер и запахи ночного дождя.

Она тут же испуганно прикрыла дверь, оставив узкую щелочку.

— Ты боишься выходить, — улыбнулся Мейсон. — Думаешь, что растаешь, ледяная, под дождем.

— Нет, если бы можно было, я бы еще покаталась с тобой по городу.

— Хорошее лучше всегда оставлять на потом, иначе что мы с тобой будем делать завтра? К тому же я тебе очень благодарен, что не отказалась и пришла на эту встречу ночью.

— Для меня сейчас нет разницы, — возразила Марта, — ночь, вечер, день, утро. Все одинаково, всегда вокруг меня темнота. Но теперь вокруг меня и спокойствие. Ты научил меня по–другому смотреть на мир.

— Марта, а ты бы хотела, чтобы этот мрак рассеялся?

— Я не знаю, вдруг вместе с ним исчезнет и спокойствие. Станет ли мне от этого лучше?

— Ты подумай. Ты же жила раньше при свете, а теперь вокруг тебя темнота.

— Может быть, я и хотела бы, но я не знаю, как это сделать.

— Хочешь, я помогу тебе?

Женщина задумалась, она не спешила с ответом. И вдруг она сказала совсем неожиданное для Мейсона.

— Да, ты сможешь помочь мне в этом, я верю. Но кто тогда, Мейсон, поможет тебе? Ведь сейчас мы вместе, а тогда ты останешься совсем один. Один в темноте.

Мейсон пожал плечами.

— Ну, хоть ты выберешься из этого мрака.

— Я не хочу оставаться одна, даже если вокруг меня будет свет. Давай выбираться вместе.

Мейсон отрицательно покачал головой.

— Из этого ничего не получится. Я уже привык к темноте. К тому же, я не вижу для себя выхода, как ни пытаюсь его найти. Наверное, его просто не существует.

— Из каждого положения существует выход, — принялась убеждать его Марта.

— Из каждого, но не из этого. Ведь мы с тобой находимся подо льдом.

Марта приоткрыла щелку двери больше, и ветер снова ворвался в салон автомобиля, подхватил ее волосы и бросил на лицо женщины. Они прикрыли ей рот, нос, остались только глаза, и они преданно смотрели на Мейсона, женщина готова была последовать за ним повсюду.